Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

котенок

Анна Наль. "Имя" - 18.

Раздел "Твой город".

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПАВЛОВСК

Ты помнишь, так осеребренно
ивняк летел вдоль полотна,
мерцая солнечно и ровно,
как плёс, колышимый до дна
ребристым ветром, и вагоны
В окно нанизывали лес,
церквушки, скотные загоны,
стога, укрытые в навес
дощатый, женщин у разъезда
с лопатами и точки птиц
у края облака над крышей;
и поезд, как борзая, рыщет
и гонит вдаль перед собой
комочек тучи серым зайцем
на горизонте. Ты же занят
перемещеньем верениц
вчерашних мыслей об отъезде -
хоронишь друга, о вражде
с картонным критиком-паяцем,
о том, что нам с тобой приняться
за ум пора: семейный дом,
и хорошо, чтоб сразу - двойня,
да вот еще - три дня дождей,
а нынче солнце - глянуть больно,
сентябрь, но это не о том...
Ты помнишь, как мы подъезжали
под Павловск. От платформы шла
тропинка вся в репьях, как жалость
к минувшему. Не помни зла,
смотри на воду - с ней деревья
вошли в пожизненный контракт,
и флейты ив ложатся в такт
смятенью скрипок и бореев.
Но здесь сейчас ни ветерка,
и только звонкий подголосок
сквозит по водорослям в осень,
чуть различимую в басах
дубов, сосною приглушенных,
и редкий лист осиной шерсткой
вдруг золотится на кустах.
И парк рассказывает мифы
телами лёгкими богинь,
и ты гекзаметром окинь
неторопливый ход событий
в друг друга льющихся прудов,
мостов, впадающих друг в друга
травой игрушечного луга,
и задержи цезурой вдох
дыханья мерного аллеи
возле лотка с галантереей.
Купи в палатке лимонад.
День пал к шести, пора назад.
И, как струя, осеребрённо
летит ивняк вдоль полотна,
опять смешаются вагоны
с тем, что увидел из окна.
И ты нанизываешь вечер
на птиц, и птиц - на облака.
А я твержу - пора за вечность
приняться, осень так близка.
котенок

"Нежданное" - 82.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

                      * * *

Я помню всё - сирень зимой,
охапки роз, ромашек рой.
Я помню глаз влюблённых блеск,
прогулки в дождь, осенний лес.

Я помню наш последний день,
тревогу, грусть, разлуки тень,
вокзал, перрон, мой поезд в ночь,
что увозил от счастья прочь.

Продолжение следует.
котенок

"А где здесь наши?" - 2.

СТАНИСЛАВ ЛИВИНСКИЙ

* * *

В пересуды листвы, в желтизну ноября
в осторожностью первого снега
ты уйдёшь. Оглянись и запомни меня -
молодого еще человека.

Оглянись и запомни. Останься такой,
как была ты когда-то при встрече
в переулке ташлянском с его нищетой
и горбинкой почти человечьей.

Будем долго молчать, догорать на костре,
а потом бесконечно дымиться,
где кричат "убивают!" в соседнем дворе
подгулявшие с виду девицы.

Мы ещё поживём. Я тебя обнимал
и засовывал руки под хлястик.
Но последний троллейбус уже грохотал
и позвякивал мелочью в кассе.

Он тебя забирал, он тебя увозил,
под колёса кидалась собака.
Напишу в этом месте, что я закурил,
хоть на самом-то деле - заплакал.


Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 594.

БАХЫТ КЕНЖЕЕВ

* * *
                                            С. Г.

Привет тебе, Сергей. Я, старый плагиатор,
сворую и теперь излюбленный размер
бродяги грустного, с которым мы когда-то...
Всего не вспомнишь, милый.

Прифронтовому братству
я цену знал - но вечная война
не по зубам иным. И вот - сумел убраться
черт-те куда, в другие времена.

Ты выйдешь к электричке, и собаку
отпустишь с поводка. Глубокие следы
оставишь на снегу. Прислушаешься к мраку,
сиянию звезды, свечению беды.

Зайдется поздняя железная дорога
тяжелым грохотом. Заветная тетрадь
почти пуста. Застынем у порога.
Есть время жить и время умирать.

Не злись - я не хочу заморскою вороной
ни каркать, на учить, тем более, что сам,
знай, карандаш грызу, как тот приговоренный,
все жалобы строчу по разным адресам.

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 551.

ИЗАБЕЛЛА БОЧКАРЕВА

* * *
Над водами деревья и деревни.
Над водами туманы и закаты.
Над водами цветение и сон.

Заря насыплет розовые перья.
Насыплет солнце золотую стружку.
Насыплет дождик сине-серый крап.

Охота кончена. Не началось купанье.
Проволокутся кружевные сборки
за маленькой моторкой. И опять -
остекленелость.

* * *
Комар гудит, и поезд, и пароход.
Колеса стучат среди розовых круглых вод.

Комар отстал, и пароход замолчал.
В леса уходя, поезд еще покричал.

Небось, устанет, найдет прошлогодний стог
или в лесу, где посуше, сообразит костерок.

Что ж все бежать мимо мертвых платформ, городов,
запертых зорь, занавешенных утр, погашенных слов,
шамкающих болот, комаров да сов?

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 259.

АЛЕКСАНДР ВОЛОВИК
Продолжение.

                   ПАМЯТНИК

                                              Exegi monumentum...

Когда, локтем круша цивилизацию,
я насмерть вжат в автобус, в самый пик,
то чувствую, что ближе стал к Горацию,
точней, к тому, чего он там воздвиг.

Что ж мне - за обелиски, что ли, прятаться!
Для пантеона я созрел почти.
Вот мой проект: вишу под тридцать градусов,
в руке пятак и в воздухе очки.

Вокруг, как подобает, предстоящие-
скопленье сумок, туловищ и шей-
и выставка красивых, как по ящику,
отечественных в том числе вещей.

Глядел бы век - вздохнуть бы вот сподобиться...
Гораций! Вам бы жить при НТР!..
Гораздо те мудрей, кто вне автобуса,
владельцы "Мерседесов", например.

Как жаль - меня когда-то не заметили,
а то и мне бы в "Жигуле" - лафа!
Ведь я ж не хуже их, и междометием,
даст бог, не зарастет моя строфа!

Но мне бензином их не оскоромиться...
Вишу - не отоваренный "фирмой",
и истекает чей-то фарш сукровицей
на монумент нерукотворный мой...

Пусть мудрецы вершат свои деяния,
мне не до них: и у меня - дела.
Да мне и изваянье - подаяние,
и уж подавно - не до барахла...

Но есть такие вещи, друг Горацио,
какие - ты, конечно, знаешь сам,
которые все снятся нам и снятся нам,
все снятся нам и снятся, мудрецам.

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 229.

АЛЕКСАНДРА СПАЛЬ
Продолжение.

МЕТРОПОЛИТЕН
(Триптих)

3
"Стойте справа, проходите слева"

Стоишь ли ты или идешь,
А все равно твое движенье
Вершит машинное скольженье,
Хоть сядь на лестницу, а все ж
Ты не сидишь, а вверх ползешь,
Ты в неком ложном положенье.

Войдешь в машину без забот,
Ладонь на поручень положишь.
Ты можешь двигаться вперед,-
Назад поворотить не можешь.
Включен как винтик в механизм,-
Таков любой метрополизм.
Зато дается в утешенье
Твое движенье в том движенье.

Не это ль исподволь гнетет?
В метро у всех такие лица,
Как будто наяву нам снится
Тягучий мир наоборот.

Хоть, в общем, все обыкновенно,
Но что-то сдвинуто чуть-чуть,
Все быстро, но и постепенно,
И неосознанная жуть
Размеренности год за годом,
И мерный шаркающий звук
Шагов по долгим переходам,
И кольцевой летящий круг,
И эти ухищренья беса-
Законы метрополитеса...
Наземный транспорт тяжелей,
Но чем-то все-таки милей.

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 228.

АЛЕКСАНДРА СПАЛЬ
Продолжение.

МЕТРОПОЛИТЕН
(Триптих)

2
"Следующая станция - Киевская.
Осторожно. Двери закрываются".

Банально мчится поезд, тьму сминая.
Что там на свете: день ли, ночь темна?
Я отражалась в зеркале окна,
Сама себя, увы, не узнавая.
Растаял айсберг света в темноте.
Сидели пассажиры и стояли.
Стекло и мрак в летящей пустоте.
И многие себя не узнавали.
Неосторожно в темное стекло
Мы глянем, заглядимся. Как назло
Оно неверно, криво, дребезжит
От фонарей, летящих в черноте.
И вот мы видим: мы совсем не те...
Счастливый отраженья избежит.
Задумается, смотрит вглубь души,
А там всегда себя не узнаем.
Счастливые, безмолвствуя, поем,
И в нашем представленье хороши.
А тот, кто глянул в зеркало опять,
Скорее переводит взгляд на лица,
И не смотреть старательно стремится
На то, что мрак стремится показать.

Метро - привычный маленький Аид,
Куда так просто, буднично свергаясь,
Мы гибель репетируем, касаясь
И не заметив холодности плит.

Меж нами, между нами и Москвой,
Меж нами и подошвою столицы-
Культурный слой, обломки мостовой
И пращуров тяжелые гробницы.

К платформе прикасаясь на лету,
Ныряет поезд в темные туннели,
И кабели, как черные метели,
Меняют постоянно высоту.

Повыкатив глазищи, как тарелки,
Играют дети в вечные гляделки,-
Ну, кто кого сейчас переглядит?
Кого скорее сморит странный стыд?
Еще я помню это развлеченье...
Но я давно смотрю издалека:
Портфель, журналы, старая рука,
И где-то там, вверху, лица свеченье.
Но в этот раз в вагоне, там, внутри,
Предстало взгляду зрелище нежданно,
От коего душа рванулась странно,
А разум приказал: стой и смотри!

Привычно сгорбясь, здесь спала старуха
С немытой торбой, стиснутой в руке,
В старинной шляпе, проще - в колпаке,
И вся, как горечь, как сама разруха.
Сама бездомность в образе ее,
Безропотность в ее мешкотной позе.
Что страшно ей? Ничто. В смертельной дозе
Ей равнодушье впрыснуто житьем.
Чем ей помочь? И кругом голова:
Зазвать к себе, отмыть, согреть, дать супа...
И вдруг я поняла: она мертва,
Я опоздала, я стою у трупа.
Старушечья поникла голова,
Как будто в смерти стыдно ей признаться.
Я б тоже не решилась навязаться,
Когда она была еще жива.

Новослободская. Я вышла. За спиной
Закрылись двери. Скорость набирая,
Уходит поезд - в Ад ли, в область Рая,-
Уносит прах старухи в мир иной,
В иной туннель, в иное бытие,
Где, может быть, она очнется вскоре,
Забыв свои скитания и горе,
И где хоть кто-то будет ждать ее.

Был гулок вестибюль от пустоты,
Без света витражи не так бездарны,
Не так уж карамельны и базарны,
А будто в камень полночи влиты.

Глазам усталым некуда смотреть.
На улицу! На волю! Снова к жизни!
Неужто и досель в моей отчизне
В таком забвенье можно умереть?

В народе есть пословица одна,
Мол, на миру и смерть сама красна.
Послушайте, вы этому не верьте,-
Чернее не бывает в мире смерти.

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 227.

АЛЕКСАНДРА СПАЛЬ
Продолжение.

МЕТРОПОЛИТЕН
(Триптих)

1

"Проходите вперед. Не задерживайте
движение пассажиров".

Вошла в метро, ища пятак в кармане.
Усталый контролер в полустакане
С открытыми глазами засыпал
Иль в небесах безоблачных витал.
Я сунула монету в турникет.
Скучая, постовой глядел мне вслед.
Я канула в подземное тепло,
Где как в романе: чисто и светло.

Навстречу лунатично, не спеша,
Поплыли лица медленные к высям,
Подземный свет рассеянно лоснился
На восходящих лбах, и чуть дыша,
Скользили тени, согнутые сводом,
То отставая, то нырнув вперед.
А там, внизу, буравился, как крот,
Сквозь тьму вагон, наполненный народом.

Что там осталось? День ли, ночь темна-
Спускаясь, я уже не вспоминала.
Зрачки людей светились вполнакала,
Но встречный взгляд просвечивал до дна,
И некое таилось вопрошенье,
И смелость глаз мужских: не по пути.
Мгновенное: привет-прощай-прости...
Мгновенная игра воображенья.

А там, внизу, в аллее колоннад,
В продолговатых нефах вестибюля
От мрамора и мела стынет взгляд,-
Зима земли, где нет небес июля.
Зима земли, период меловой,
Орнамент индевеет в капителях,
И пахнет здесь резиной и землей,
И забываешь о путях и целях.

Безмолвный гул от шума изнемог.
Мел вспоминает все свои ракушки.
Стоят колонны, или это пушки,
Уставившие жерла в потолок?
Весь день в платформы бьющийся прибоем,
Шум поездами встречными удвоен,
И всхлип дверей уже не слышим мы,
Отдавшись завихренью кутерьмы.

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 219.

АЛЕКСАНДРА СПАЛЬ
Продолжение.

ПРОВОДЫ

Как будто вдруг ушли все поезда,
Все залы опустели и перроны,
И опустилась на сердце беда,
Как стая птиц на липовые кроны.
Как будто вдруг ушли все поезда,
И в залах ожидания не ждут,
Все разошлись, закрыты все буфеты,
Все пиво выпито, все съедены котлеты,
Кроссворды решены, багаж не стерегут.
Как будто вдруг ушли все поезда
И новых поездов уже не будет.
Как будто я, как встарь, махнув платком,
Любимого и братьев проводила,
Стою одна и - никого кругом.
Как будто вдруг ушли все поезда,
Все разошлись, и выпито все пиво.
Как будто я актерка без ролей,
И жизнь - сплошной какой-то промежуток
Меж завтра и вчера, меж двух полей-
И сей пейзаж мне тягостен и жуток.
Меж будущим и прошлым, без ролей.
Лишь сойка надо мной заголосила.
Как будто вдруг ушли все поезда
И никогда обратно не прибудут.

* * *
Гора Поклонная боками качала.
Торговка судьбами - все слез ей мало.
Как много значили прелюдии города
В большой симфонии поводов и причин.
Вершин и целей не теряя из виду,
Шагала в неводы лучей закутанная
Ранняя ночь.
Гора Поклонная, что же ты замолчала?
Коронованная десятиметровым плакатом
"Решенья ХХ-го съезда выполним!",
Гора Поклонная, чьим священным именем
Снова окликнешь, с полдороги возвращая меня?
От тебя уходила я. И к тебе возвращалась.
Уносила много, приносила - малость...
Гора Поклонная вся светилась матово
В лучах неразгорающихся больных фонарей.
Сердечная недостаточность огней фиолетова.
Зима вылупила глаза белые.
Но, Гора, ты видишь, я опять возвращаюсь
К твоему подножию, бульдозерами срезанному.
Мне всадник почудился за безлистою рощею,
В саженцах крымского дуба
Цвета крымского камня и медового крымского солнца,
Мне чудится всадник, копытом - в змеиное тело,
Мне всадник навстречу, и я от восторга немею.
Он скачет, бряцая доспехами под алым смятеньем
Огнистых и быстробегущих складок
Плаща ли, крыльев ли, пропахших кладбищами
И площадями.

Продолжение следует.