Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

котенок

Анна Наль. "Имя" - 30.

Раздел "Разрыв и возвращение".

                * * *

Когда птица теряет гнездо
посредине счастливого лета,
как ей страшно дожить до этого
перелетного часа осени
поздней.
Когда ты потеряешь дом,
и останется только просинь
неба вечного,
только проседь
серебристого горя - вспомни
обо мне.
В середине счастливого лета,
за крутым поворотом где-то,
на излете тепла,
потеряла тебя навсегда.
И до осени той - года
бесприютного мне скитанья
ты оставил.
И в небе тают
одинокие два крыла.
котенок

"Имя" - 4.

Раздел "Имя".

                * * *

Будто птица ударится слёту
так, что сердце стучит по спине,
лес играет одну только ноту
на одной уцелевшей струне.
Словно в зеркале, множатся звуки,
однозвучен повторами путь.
Как на струны, кладу свои руки
на тебя, чтобы чувствовать пульс
дождевых лабиринтов. Глухая,
принимаю на веру звук.
И откуда тревога такая,
будто жизнь выпадает из рук?
котенок

"Граждане ночи" - 159.

АЛЕКСАНДР РАДКОВСКИЙ

"КТО НЕ С НАМИ - ПРОТИВ НАС..."

Я - не против и - не с вами.

Различаю горний глас
за житейскими словами.

Над сожженною травой
плещет пламенем осина...

Больше нету ничего:
все - равно, и все - едино.

Для чего искать ответ:
век который? мир который?

Белый, белый, белый свет
над Содомом, над Гоморрой...

* * *
Покорми воробьев... Накроши им хорошего хлеба
на холодный асфальт, где скрипит под подошвой листва...
Я люблю этих птиц, не видавших далекого неба,
не умеющих жить, говорящих простые слова.

Покорми воробьев... Пусть клюют лихорадочно крошки
и из луночек кротко водицу студеную пьют.
Я люблю этих птиц, не умеющих жить понарошку,
их простые слова, их пронизанный ветром уют.

Их гоняют свистки... В них швыряют со злобой камнями.
Вот кровинка сверкнула на слабом повисшем крыле...
Я люблю этих птиц, что всегда и во всем вместе с нами
на холодной, на плоской, пропахшей бензином земле.

Я люблю этих птиц... Мне близка их простая природа.
Вновь дождит... Вновь с тобой пред закрытыми бродим дверьми.
Все дождит и дождит... Вновь плохая, больная погода...
Будь добра, покорми воробьев, покорми...

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 8.

ИВАН ЖДАНОВ

* * *
Море, что зажато в клювах птиц,- дождь.
Небо, помещенное в звезду,- ночь.
Дерева невыполнимый жест - вихрь.

Душами разорванный квадрат - крест,
черный от серебряных заноз - крест.

Музыки спиральный лабиринт - диск,
дерева, идущего на крест - срез.

Блуждает изнуренная игла
по кругу, и ушибами горит
черный, несмывающийся срез.

Там стрелочник в горящих рукавах
за волосы подвешен в пустоте-
стрелки перепутаны впотьмах.

И белые висячие сады,
как статуи, расставлены на льду-
черный, несмывающийся срез.

И копится железо для иглы,
и проволоку тянут для гвоздя,
спиливают дерево на крест.

Дерева срывающийся жест - лист.
Небо, развернувшее звезду, - свет.
Небо, разрывающее нас, - крест.

* * *
Когда неясен грех, дороже нет вины,
и звезды смотрят вверх и снизу не видны.
Они глядят со стороны на нас, когда мы в страхе,
верней, глядят на этот страх, не видя наших лиц.
Им все равно, идет ли снег нагим или в рубахе,
трещат ли сучья без огня, летит полет без птиц.
Им все равно, им наплевать, в каком предметы виде.
Они глядят со стороны, колючий сея свет,
и он проходит полость рук, разомкнутых в обиде,
и возвращается назад, но звезд на месте нет.
Они повернуты спиной, их не увидишь снизу.
И кто - скажите мне - хоть раз подняться выше смог,
чтобы увидеть, как течет не отсвет по карнизу,
не тень ручная по стене, а вне лица упрек?
Как эти звезды приручить, известно только богу.
Как боль неясную унять, понятно только им.
Как в сердце черном возродить любовь или тревогу?
Молчат. И, как перед собой, пред небом мы стоим.
И снег проходит нагишом, невидим и неслышим,
и продолжается полет давно умерших птиц,
и, заменяя звездный свет, упрек плывет по крышам,
и я не чувствую себя, и страх живет вне лиц.

(Продолжение следует)
котенок

"Час поэзии" - 19.

СЕРГЕЙ ДАВЫДОВ

СНЕГИРИЯ

На рябинах, как рубины,
Гроздья гранями горят.
Снегири на всех рябинах,
Разрумянившись, сидят.
Снегирия...
Снегирия...
Это чудо из чудес!
Эту сказку подарил мне
На рассвете старый лес.

Москва
котенок

"Час поэзии" - 17.

Продолжаю перепечатывать сборник "Час поэзии".

МИХАИЛ ГУРВИЧ

ЮНОСТЬ

В нас столько всякого напихано,
О нас такое понаписано,
В нас столько всякого наносного,
В нас столько всякого несносного,
В нас столько всякого ненужного,
В нас столько всякого наружного,
В нас столько всякого нарочного,
В нас столько всякого хорошего...

А люди ходят и не верят нам,
Они большие и... сухие.

Они гуляют, как по берегу,
Вокруг бунтующей стихии.

В нас все неведомо и утренне,
И все уносит и приносит...

Весной бывают реки мутными,
Чтоб стать прозрачными под осень.

ПИНГВИН

В окне луна,
И в доме сонно.
А на рояле, в тишине,
Стоит пингвин из поролона,
И тень стекает по стене.
Когда-то кем-то был подарен
Хозяйке комнаты.
Но он
Теперь неверием подавлен
И безразличием сражен.
Но искупая без утайки
Обиды прошлые, один,
Влюблен пингвин в свою хозяйку,
Влюблен, как истинный пингвин.
Он на нее посмотрит тихо
И не отводит глаз потом,
Но сердце, словно Антарктида,
Ее покрыто вечным льдом.
Он проклинает ночь и тени,
И снег за облаком густым,
Чтоб только не было сравнений
Ни с чем холодным и ночным...
А в доме ночь.
А в доме пусто.
А в доме тишина и сон.
И синтетические чувства
Обуревают поролон.
Пингвина в комнате не видно,
И лишь струна звенит в рояле:
Ах, как наивно... ивно... ивно...
Ах, как банально... ально... ально...
И, слезы пыльные роняя,
В зеленом сумраке, один,
На черном айсберге рояля
Плывет по комнате пингвин.

МАТРЕШКИ

Маленький мальчик играет с матрешкой.
Маленькой, нежной и теплой ладошкой
Он разбирает матрешку на части,
Смотрит, а что ж там такое внутри,
Ну-ка, скорее туда посмотри:
Тоже матрешка, да лучше, чем прежняя,-
Очень красивая, тонкая, нежная,
В этой матрешке - матрешка другая,
Тоже такая, совсем не простая...

Эта игра для совсем еще маленьких...
Что же в матрешки с тобою играем мы?

Ты как матрешка, и я как матрешка,
Взглядом, как маленькой теплой ладошкой,
Мы разбираем друг друга на части,
Смотрим, а что ж там такое внутри,-
Ну-ка, скорее туда посмотри.
И с удивленьем находим такое,
Что-то такое, совсем не простое...

Ленинград
котенок

Николай Панченко. "Обелиски в лесу" - 11.

* * *
Живу как скворец в скворешне -
под крышей дощатый ящик
щелястый. И с миром внешним
общаюсь через стоящий
поодаль высокий тополь:
подводу ль услышу, топот,
как тополь тотчас прошепчет -
кто едущий, кто прошедший.
Летает ко мне скворчиха -
ворчиха, родная птица.
Нам порознь никак не спится,
не пьется и не живется.
Она залетит напиться
водицы и остается
в прославленной сим на веки
без мрамора и колонн
скворешне. Смыкает веки
и спит под моим крылом.
Сопит под моим крылом.
Сидит над моим столом.
А у меня - ни стола, ни кола,
потому и зовут меня Ни-колай,
потому и скворечник - щеляст и тесен...
Но есть
на весь мир одна
скворчиха и пара песен,
когда улетит она.

* * *
Под фонарем блестит дорога: грязь.
Окно прорублено в густой октябрьской ночи.
Гудят грузовики. И вдоль обочин
ползут следы их выпученных глаз.
А мне без Вас...
Нет, без тебя
весь свет -
дорога без привала и ночлега,
земля без неба
и зима без хлеба.
Мой сон и стон.
Моя квартира? Нет!
Мой частный дом со ставнями! И чтоб
звенел запор и псы глядели в оба!
Мой свет в окне...
Моя любовь до гроба!

* * *
У каждой женщины - свое.
А у любимой - все твое:
бровей излом
и рук излом,
и волос - вОроньим крылом,
и голос - голубь - говорком,
и мед, и яд под языком.
И эта рыба языка.
И все твое.
И все твое.
И все, как в песенке, пока
судьба не выбрала ее
твоим врагом, - и грянул бой,
и ты - перед самим собой:
в ней все твой,
в ней все твое!
И что ты скажешь про нее?..

* * *
Борьба с тобой - борьба с собой.
И это самый страшный бой:
убить, любя
тебя в себе, -
кому дано в такой борьбе
любви связующую нить
не схоронить,
а сохранить?
Прийти к победе, не к беде -
прийти к своей живой воде...
котенок

Николай Панченко. "Обелиски в лесу" - 1.

Начинаю перепечатывать книгу Николая Васильевича Панченко "Обелиски в лесу".
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B0%D0%BD%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%92%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
Я когда-то писала о Николае Васильевиче. Вот:
http://ellen-solle.livejournal.com/64932.html

На книге вот такая надпись:
Марине и Андрею стихи их сверстника и современника сердечно! И подпись Николая Васильевича.

1. ОБЕЛИСКИ В ЛЕСУ

Обелиски в лесу

Речушка. Брод. Подход удобный.
На дот - стремительный бросок.

Три обелиска.
Кто-то добрый
их сбил из крашенных досок.
Чуть свет, чуть птицы запоют -
над каждым звездочка горела.
Но звезды ржавчина доела.
И доски серые гниют.
Стоят под ветром еле-еле,
едва не падают в обрыв.
А рядом вытянулись ели,
их смысл и форму повторив.
И каждый вечер,
каждый вечер -
чуть стихнет ветер, смолкнет дрозд -
на елях вспыхивает вечный
огонь остроконечных звезд.

* * *
Я видел:
он бежал - спасал себя.
Конечно, у него была семья.
И жизнь - одна.
И где-то тоже мама.
И мало сил. И подкрепленья нет.
И он бросал сначала из карманов
все, ч то мешало. Вынул пистолет,
взглянул в зрачок, вздохнул -
и тоже бросил.
Потом - шинель,
как будто ветром осень
его раздела. Скинул сапоги -
бежал в носках.
А сзади шли враги -
спокойные, во ржи мелькали каски.
А было мне тогда семнадцать лет.
В одном кармане - партизанский паспорт.
В другом кармане - воинский билет.
И пистолет - достался от него.
Он - выдохся.
А я ушел от бедствий
лишь потому, что в том далеком бегстве
не бросил... Да, не бросил ничего!
котенок

Любовь Якушева. "Легкий огонь". Продолжение - 7.

           *    *    *  
По окну царапнет веткой в феврале,
это будет непременно поутру.
Чтобы стало веселее - на стекле
я глазок в холодном кружеве протру.

Грустно, знаю, это близится февраль,
да и дней-то у меня наперечет.
И так хочется, чтоб кто-нибудь соврал,
что по коже моей холод не течет,

что уйдет зима из перьев снегирей,
что оттают звезды в маленьких ручьях,
что возможно стать наивней и мудрей,
за любовь и постоянство поручась.

            *    *    *  
В снегу прошли года,
но сердце, как снегирь,
без зелени земной не умирает,
оно в себя огонь земли вбирает,
и звуки новые мой слух буравят,
и слух - мой поводырь.
Веди меня!
Как снег ведут светила,
как свет ведет земля!

...Но сделай так, чтоб лето наступило,
чтобы душа, как бабочка, застыла,
антенками своими шевеля.

           В ПОЕЗДЕ

Россия, златорунные поля!
Широкий край, лесами окаймленный,
в окне вагона, зренье опаля,
мелькает золотым или зеленым.

Раскрой окно - и яростный напор
потока воздуха собъет дыханье,
и сердце, тихое до этих пор,
вдруг задрожит, как ложечка в стакане.

И ты почувствуешь впервые боль
не оттого, что больно сердцу биться,
а потому, что к Родине любовь
не может в твоем сердце уместиться.

На этом стихотворении заканчивается первый раздел книги  - "Воздушные часы".

котенок

Любовь Якушева. "Легкий огонь". Продолжение - 5.

                    *    *    *     
Природа - золото. Запущенных садов
прекрасен вид. И вечеру вдогонку
плывет ковер кленовый и немой.
В карманы руки заложив, хожу,
плечами задевая за туман.
Предметов контуры неясны и светлы,
как в добром сне.
                              Уснувшая земля!
Футбольный мяч летает по асфальту...
И сторожит кленовые поля
земная тишь, оглохшая от крика.

Давайте молча Родину любить.

                   ПОСЛЕ ДОЖДЯ
Дождь выпал из гнезда и в землю втек.
Деревья сразу ноги промочили.
Ладони слиплись лип. Возьмите в толк,
что мы за две минуты получили:
     Помимо света, запахов и сил -
     освобожденья радостное чувство!
     Как будто кто-то нам глаза раскрыл
     и слух наполнил гомоном стоустым.
Вот красота! С дороги, облака!
Мы облетаем землю, словно птицы.
Крылом к крылу, летим, в руке рука -
и заострились в клювы наши лица!
    Вперед, вперед! Ах, кто же здесь поймет,
    что мы летали ласточек проворней,
    что серый вихрь преследовал полет,
    но не догнал и в смерч завился черный?
Кто станет слушать россказни о том,
как в небе потеряли мы друг друга,
как вдруг забыли, что летим вдвоем,
и лишь опомнились в пространстве круга
    квартиры, дома, улицы, двора...
    Так вот к чему приводят эти игры!
    Хотя постойте, в чем же тут игра?
    Ведь просто дождь прошел. А мы постигли
освобожденья смысл и унеслись
как птицы в облака. И потерялись,
но слава богу, что не растерялись,
что дома снова мы.
                                 ...Но высь, но высь!