Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

котенок

Анна Наль. "Имя" - 92.

Наконец-то я могу продолжить перепечатывать (переиздавать) книгу Анны Наль "Имя"! Вчера электрики устранили все неполадки с электричеством в моей квартире! У меня стало светло!
Правда, у меня остались неполадки с электронной почтой. Не могу в нее войти, уже несколько дней не могу...

Раздел "ОСЕНЬ В ВИЗДЕМЕ".

      ПРИСУТСТВИЕ ГАРМОНИИ

Присутствие гармонии не в общем,
а в расчлененном мире этих гор
открыло стекленеющие рощи
и каждой предоставило простор
отдельно от соседнего ущелья
и все холмы связующей реки,
и даже, основанью вопреки,
от облаков летучего смещенья.
Но каждое сплетение ветвей
и каждая отдельная травинка
казались только светлой половинкой
своих еще не видимых теней.
Так сочетались отсветы коры
с осенней разноцветною землею
и влажное зияние норы
кротиной - с корневою кутерьмою,
такой струился в шелестах разлад,
что роща вся настроилась на лад
неповторимой слаженности строя.
Когда же подчиненные покою
и легкому единству красоты,
мы пробовали склон ее тропою,-
рождалось ощущенье высоты.
Той самой, что одна во всей долине
соединяла дальние холмы
и белый мост, врезающийся в мыс,
и облаков непролитые ливни.
котенок

Анна Наль. "Имя" - 90.

Раздел "ОСЕНЬ В ВИЗДЕМЕ".

          ГАУЯ

Сто ступеней - вязь корней.
Сто ступеней - и ручей.
Поворот, мосток, овраги,
то березы, то коряги.
Так спускались мы к реке
с мокрым снегом на песке.
Берег розовый тускнел
и травой сменялись глины.
Облака копили ливни,
тучи прочили снега...
Смеркался день и склон погас.
Пролет моста висел, как желоб,
соединяя две горы.
С вершин стекал лимонно-желтый
закат, и влажные пары
дыханье делали тяжелым.
Казалось, ветра скрип и шум,
водовороты трех излучин
и подвесной дороги лучик
рождали некую летучесть,
в которой был бессилен ум.
Как будто все вокруг светлело,
и были сумерки чисты,
и дух выпархивал из тела
на паре крылышек простых.
И мы прошли пятьсот ступеней
наверх, ручей, ущелье, вяз...
Когда совсем уже стемнело,-
душа опять вернулась в нас.
котенок

Анна Наль. "Имя" - 14.

Раздел "Имя".

          *  *  *

Все беды я перенесу,
невзгоды твои - вынесу.
Так выношу я на руках
цветы и травы из лесу.
И голубое в голубом,
зелёное в зелёном,
сплелось и спуталось клубком
неразделённым.
А руки стынут и цветут,
почти прозрачные.
И разве вспомнится мне тут,
что это значит?
Что я для вянущих цветов
вдруг стала стеблем,
но без земли и без корней,
как стать - растением?
Мне улыбаться и дышать,
и руки - бережны.
А травы пахнут всё сильней,
всё неизбежней.
котенок

"Первое впечатление" - 37.

АЛЕКСАНДР КУШНЕР

        ФЛОРА

Шагаю, как по коридору,
По саду Летнему, пока
Богиню каменную Флору
Не узнаю издалека.
О, восемнадцатого века
Тоска по сельской простоте!
Богиня Флора - страсть и нега,
Гирлянда роз на животе.
Как лёгок шаг её проворный!
Как оживляет общий ряд
Её пастушечий просторный
И легкомысленный наряд!
Откуда эта безмятежность?
Какая радость впереди?
Что за лукавая небрежность
В рубашке, съехавшей с груди!
Не с озорством, не с вожделеньем -
Богиня Флора! - нем и тих,
Я отрываюсь с сожаленьем
От скромных прелестей твоих.
котенок

"Летучий ковёр" - 82.

РАЗДЕЛ "ВЗРОСЛЫЕ СКАЗКИ"

ШЕКСПИРОВСКАЯ СКАЗКА

ШУТ О ЛЮБВИ К ПРИРОДЕ

Презрев презренный свет,
Уйдём в лесные кущи,
Узрев под старость лет
Листы и дерева.
Шумит в волшебной пуще
Заветная листва:
Вон папоротник цветущий,
И всюду - трын-трава!

Кичась, носил дурак
Алмазные оковы,
Теперь ты сир и наг
И нет житейских пут.
Сорвём с себя покровы!
Впадём в невинный блуд!
Под сению дубровы
У дамы и коровы -
Один и тот же зуд!

Священ природы глас -
Ему ты слепо следуй:
Греши - и сам не ведай,
Что греховен есть!
Кругом цветут растенья -
Олень растенья съест,
И мы затем оленя
Сожрём в один присест!
При свете звезд!..
котенок

"Нежданное" - 138.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

                        * * *

Беловежская Пуща. Село Вискули.
Похоронную песню поют соловьи.
Да, декабрь.
Да, неправда.
Да, нет соловьёв.
Но и родины нет
Без войны и боёв.

Как живут эти трое
С проклятьем страны?
Души их ли в покое?
Безмятежны ли сны?
Да, свободны.
Да, правда.
Но счёта нет вдов.
Да и мира уж нет,
Нам разрушили кров.

Беловежская Пуща. Село Вискули.
Воротится ли всё на круги свои?
Мы унижены, биты.
Мы стали бедней.
Мы страну возрождаем из старых камней.
Но всё глуше и глуше поют соловьи
На могиле Отчизны в селе Вискули.
И всё дальше и дальше декабрьские дни.
Беловежская Пуща. Село Вискули.

Продолжение следует.
котенок

"Нежданное" - 74.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

                              * * *

                                              Внучке Кристине

Букетик ландышей - в Галиции весна.
Вернулась с первого свиданья внучка.
- Ах, бабушка! (Как светятся глаза!)
- Я знаю всё, родная почемучка.

Дрожит от счастья юный голосок:
- Ах, бабушка! Моя любовь - навеки!
А я гляжу на дедушкин висок,
И у меня подрагивают веки.

Продолжение следует.
котенок

Ольга Чугай. "Судьба глины" - 27.

ОЛЬГА ЧУГАЙ. "СУДЬБА ГЛИНЫ"

Раздел второй.
МЕЛЬНИЦА СОЛНЦА

* * *
На красный свет, на соловьиный свист
Разбойничий в лесу окоченелом
Летит моя душа, расставшись с телом,
На зов последний, как последний лист.

А может быть, и бабочки на свет,
А может быть, и дети на опасность
Летят вот так же, чувствуя неясно
Тоску и смерть, но видят только свет!

ВЕК НА ЗАКАТЕ

Век на закате.
На скатерти стопка посуды.
Милые, где вы?
В какие пространства ушли?
Город вечерний сверкает в морозной пыли.
Скоро ли я улечу вместе с дымом отсюда?
Милые, где вы?
Сдвигались и пели стаканы.
Милые, где вы?
Сдвигались и пели сердца.
Что ж не смогли мы всю правду сказать до конца:
Не существуют счастливые дальние страны...
Небо открылось.
Синеет.
Смеркается.
Воздух
Снежными иглами, искрами, снами прошит.
День догорает,
Лишь сполохи в небе да звезды-
Кто там в небесной печи кочергой ворошит?

СЛОВА

Я думала, взойдут мои слова:
Посеяла, развеяла по свету!
Но по весне взошла одна трава.
Взошли растенья. И ни слова. Нету
Моих "ау", моих "прости", "постой",
Моих "увы"! Но в зелени густой,
В том первобытном вареве травы,
Мне слышится: склонись ко мне, сорви!
И каждый стебель словом назови!
Иван-да-Марья, мята, первоцвет...
Растут слова. До нас им дела нет.

На этом стихотворении кончается книга стихотворений Ольги Чугай "Судьба глины".
В память об Оле я перепечатала ее всю...
котенок

Из журнала "Нева", № 12, 1988 год.

Нашла еще один старый журнал со своими со своими старыми стихами. Конечно, это "Нева".

Марина Вирта.
ЛЕНИНГРАДСКИЕ СТИХИ

ДЕНЬ
1.
Плывет и плывет ленинградское лето.
Дворцовая площадь июлем прогрета,
Над городом запахи трав...
Не думала я, что запомнится это:
Беспечно прижатая локтем газета
И мягкий на локте рукав,
Бренчанье трамвая, сопенье буксира,
Жара и холодный стаканчик пломбира,
И двушка на теплой руке.
И руки легко на коленях лежали,
И кашель не мучил, и туфли не жали,
И солнце блестело в реке.
Бесхитростный ангел выравнивал крылья
На тонком литом Петропавловском шпиле,
И ветки скреблись по стеклу...
Мы с Вами друг другу тот день подарили,
И пусть он сверкает порой среди пыли,
Как стеклышко в темном углу.

2.
Липовое царство над рекою -
Продолженье света и покоя,
Завершенье памятного дня,
Навсегда запавшего в меня.
Я из рук не выпущу подарка:
Легкую дорогу без конца,
Сочетанье солнечного парка
С белизной Елагина дворца.
Плыл и плыл под ленинградским небом
Безмятежный тихий диалог.
Это уж потом - облепит снегом
Небольшой Елагин островок.

ДВА ГОЛОСА
1.
Перед тем, как отчаяться, я проявлю нетерпенье,
Я позволю себе Вас от будничных дел оторвать.
Может быть, не любовь, а наивная вера в спасенье,
Золотая надежда меня посетила опять.
Может быть, не любовь, - тяготенье к покою и свету.
Может быть, не слеза, а капель на озябшей щеке.
На Неве ледоход. Вы стоите спиной к парапету,
Вы пальто распахнули и держите шапку в руке.
Так постойте еще и позвольте на Вас наглядеться.
Мне от счастья тепло, я легко подбираю слова:
Может быть, за мое сиротливое темное детство
Мне сегодня подарены Вы, ледоход и Нева.
Этот день отойдет, растворясь в суетливых и шумных
Прочих днях нашей жизни, исчезнет, как ладожский лед.
Но однажды в глазах Ваших, добрых, зеленых и умных,
Может быть, не любовь, - благосклонность ко мне промелькнет.

2.
Перед тем, как отчаяться, я вспоминаю все то же:
Ледоход на Неве и оттаявший серый канал.
Может быть, не любовь, но я думаю, будь я моложе,
Я, наверное, все же любовью бы это назвал.
Может быть, не любовь, а надежда тихонько вернулась,
Не надежда сама, а ее осторожная тень.
Может быть, за мою дистрофичную нищую юность
Мне подарены были и Вы, и сырой этот день.
Так садитесь удобней и на ногу ногу закиньте,
Полудетскую туфлю небрежно качнув на мыске...
Может быть, не любовь, но звенят напряженные нити,
Но тепло на душе, но ладонь замерла на виске.
Этот день отойдет, и мы оба привыкнем к разлуке.
Может быть, не любовь, - благодарность пойдет по пятам.
Но когда-нибудь я на ветру покрасневшие руки,
Ваши руки прижму к задрожавшим безмолвным губам.

* * *
С одиночеством долго не стала возиться,
И само отступило оно.
И вздохнула собака, и щелкнула птица,
И от ветра открылось окно.
А подумать - так, может, совсем не от ветра.
А когда ты к окну подойдешь,
То увидишь: внизу распускается верба,
А вверху собирается дождь.
Мир надежен и вечен, и страхи уплыли,
А еще эта книга в руке,
Этот шорох ночной, это облачко пыли,
Эта тень на дверном косяке...

* * *
Это лето пропахло молчанием прибранных комнат,
Нафталином в шкафу, неокрепшим цветком на окне.
И еще оказалось: душа не забыла и помнит
Сотню детских обид, притаившихся молча во мне.
За годами и датами память легко обозначит
То, что снится во сне и мешает дышать наяву:
На бульварной скамье пятилетняя девочка плачет,
И желтеет фонарь сквозь густую ночную листву.
У заплаканной девочки, скрытой за дальнею далью,
Напрягаются плечи худые при слове "домой"...
Это лето пропахло пожизненной детской печалью,
Утешением поздним и ранней холодной зимой.

* * *
Разглядывать узоры на стене,
Зашторив окна от прямого света,
И думать в тишине и полусне,
Что слава богу, миновало лето.
Его почти враждебные черты
Смягчатся вздохом, легким и воздушным,
Великодушной осени. А ты -
Ты не был никогда великодушным.
Чернила трать, исписывай тетрадь,
Начни другую, разорви и снова
Начни, порви, засмейся и опять
Ищи одно ненайденное слово.
Была б великодушною рука,-
Она прореху быстро б залатала...
Прощай! Я помню, как была горька
Строка, в которой слова не хватало.

* * *
Ну пусть не так, пусть не рука в руке,
Пусть не ловить дыханье в час рассветный-
Пристроюсь на твоем воротнике
Снежинкой невесомой, незаметной.
Геометричен облик мой и прост,
Я так легка, спустившаяся с неба...
Ты быстро выйдешь на Дворцовый мост
И удивишься изобилью снега.
А вот и Невский. Крыши замело.
Закрой лицо колючей рукавицей.
От губ твоих спокойное тепло
Меня в два счета сделает водицей.
И напрягая зрение и слух,
Остановись внезапно у Фонтанки,
Взгляни в тоске на этот снежный пух,
На снежный прах, на снежные останки.
котенок

"Поэзия современной Югославии" - 7.

СВЕТЛАНА МАКАРОВИЧ

НОЧЬ НА ИВАНОВ ДЕНЬ
1.
Замирает заколдованный ветер.
В закатном солнце плавится лес.
А под землей - длинные теплые норы,
в них живут золотые лисицы.
Они поднимают мордочки, в глазах - желтый огонь.
Пятнистый жук выползает из папоротников.
По мхам пробегают зеленые искры.
Новые родники ударили из-под земли,
где еще вчера их не было.
Вилы все ближе, вилы все ближе,-
и заметались по лесу звери, шерсть на них - дыбом.

2.
И вот черный кузнец на месяце ударил молотом,
и замер лес, осыпанный тысячью отзвуков.
Из ущелья выросло белое пламя,
колышется, сияющее, чистое, прозрачное.
Лисицы расселись по пням, и вот они - дамы,
обмахиваются листьями, а листья -
больше не листья.
Рядом с кукушкою - филин,
до чего же страстно поет серый филин!
Все сменили голоса и обличье,
и только пятнистые жуки попрятались.
Я следила за тобой, мой милый олененок.
Ты косился на меня большим золотым глазом,
а потом подошел ко мне.

3.
Заблестело над соснами солнце.
Ничьих следов на траве - только росы.
Тихо и очень светло.
А под землей - длинные теплые норы,
в них сонно дышат лисицы,
прикрыв хвостами глаза. Жуки, будто мертвые,
попадали с веток.
Над ущельем разлился запах от розового куста.
Вдали слышится голос кукушки,
но ей никто не отвечает.
Приходи, мы заснем мгновенно. Тихий день,
тихий год перед нами.

"Поэзия современной Югославии", Москва, "Художественная литература", 1981.