Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

котенок

"Первое впечатление" - 35.

АЛЕКСАНДР КУШНЕР

    УРОКИ ФИЗИКИ

Законы матери-природы,
Являясь нам по одному,
Взывали, помнится, в те годы
Скорее к сердцу, чем к уму.
И рядом с Макбетом и Банко,
Но в плане разных плоскостей,
Стояла лейденская банка,
Копилка молний и страстей!
Иль взглядом тёмным и туманным
Следили, пряча в горле ком,
Как бьётся пламя под стеклянным,
Под невозможным колпаком:
В среде пустой и безвоздушной
Оно металось, как в беде,
Как Чацкий в пошлой и бездушной,
Необразованной среде!
Учитель! Как привыкнуть к чуду?
Отстать от этой чепухи?
Сияет физика повсюду!
Везде мерещатся стихи!
котенок

"Граждане ночи" - 47.

ЕВГЕНИЙ БУНИМОВИЧ

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА № 2

Когда б не игла звуковая откуда невесть,
будильный синдром без пятнадцати шесть,
петух электрический, полный злорадства,

когда бы не блажь обращению "Ув." предпочесть
обращение в шкрабство,

когда бы не микрорайон № 3
со всеми удобствами жизни внутри
смертельных объятий кустов с гаражами,

когда б не брели на рассвет фонари,
сутулясь, как все горожане,

когда бы не след реактивный, сквозной, меловой,
шероховатый линолеум над головой-
небо с разбивкой на два варианта,

когда бы не бездна, ошибок полна,

когда б не взошла над ответом - она,
слепящая ненулевая константа...

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА № 3

Я работаю в школе, которую сам сочинил-
очевидно, сказалась привычка к дешевым школярским обедам-
в кровеносных сосудах давление красных чернил
плюс тоска по идущему следом.

Яровое, озимое, доброе, вечное надобно здесь засевать,
но поля просвещения не по зубам самодельному плугу...
Ностальгический ветер в разбитую дует фрамугу,
что и требовалось доказать.

Я готовлюсь к урокам, жилплощадь сменяв на длину
дидактических улиц, старательно пройденных за ночь,
и когда я навеки усну
на контрольной работе - пускай отпоет меня завуч...

А иначе моя разночинная блажь,
первобытное дело халдея
и десятка за педагогический стаж
не искупят умения ямб отличать от хорея...

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА № 4

...а еще, лишаясь площади, обретаешь объем
города, по которому легче бродить одному, чем вдвоем,
потому что мы годы свои узнаем
в концентрических кольцах столицы,

но мосты за собою сжигая дотла,
в концентрических кольцах столицы не сыщешь угла,
кроме края письменного стола,
кроме прямого угла страницы.

Есть дамоклово чувство контрольных работ-
ничего не успеешь, а время пройдет,
н-и-ч-е-г-о-н-е-у-с-п-е-е-ш-ь-а-в-р-е-м-я-п-р-о-й-д-е-т,
жизнь пройдет, вырвешь лист из тетради,

гонит ветер волну почерневшей листвы,
формулирует ночь постулаты Москвы,
но никто не сведет за спиною мосты,
как умеют у них, в Ленинграде...

(Продолжение следует)
котенок

"Час поэзии" - 59.

ВЛАДИМИР СУВОРОВ

ШКОЛЬНЫЙ ХОР

Я в хоре пел. Как пел? Неважно...
Но вспоминаю до сих пор
Великолепный, трехэтажный,
Залитый светом школьный хор.
Забыл мальчишеские стычки,
Забыл угрозы "дам ремня",
Забыл... Но не забыл косички
Стоявшей впереди меня.
Я помню взгляд, прямой и ясный,
Над головой огромный бант...
Но я растрачивал напрасно
Свой мощный певческий талант...
Не помнить слез, не помнить боли
Я б так отчаянно хотел...
Учился я в четвертой школе,
Был толст
И в школьном хоре пел.

* * *
Мой друг настроен агрессивно,
И за провинности-грехи
Он целый день, как через сито,
Просеивал мои стихи.

Он удивлялся: "Это странно!"
Он возмущался: "Дорогой!"
Он похохатывал злорадно
Над неудачною строкой.

И я, конечно, не в обиде:
Ругай, дружище, не жалей!
Ведь много я, признаться, видел
Совсем иных учителей.

Они нас по головке гладят,
Они достоинства полны,
Они довольствуются гладью-
Когда ни всплеска, ни волны.

А мне сейчас всего полезнее
Понять, не проклиная мир,
Что я пока еще в поэзии
Как безбилетный пассажир.

И все мне кажется, как будто
Вдруг в наступившей тишине
Вот-вот появится кондуктор
И вылезать прикажет мне.

Новомосковский район.
котенок

Владимиру Федоровичу Овчинникову - 87!

Оригинал взят у vitum в Владимиру Федоровичу Овчинникову - 87!
В сети появилось очень интересное интервью с нашим Шефом:
http://www.mosobr.tv/videos/video/40.html




Утащила у Виктора Тумаркина, выпускника Второй школы, в которой мне выпало счастье когда-то работать.
И в Заочной математической школе, директором которой был тоже Владимир Федорович Овчинников (Шеф), я работала.


котенок

Юлиан Григорьевич Оксман.

15-го сентября 1970 года не стало Юлиана Григорьевича Оксмана.
http://ellen-solle.livejournal.com/71435.html
http://ellen-solle.livejournal.com/67710.html
http://ellen-solle.livejournal.com/67109.html
http://ellen-solle.livejournal.com/67109.html

Мое стихотворение, посвященное его памяти:

Памяти Ю.Г. Оксмана

– Красавица, умница, думай,

И месяц припомни, и год.

На смену усмешке угрюмой

Улыбка прозренья придёт.


– Я помню декабрь и заносы,

Метель в переулках пустых,

И я задавала вопросы,

И Вы отвечали на них.


Вы шли в ореоле печали,

Как будто несли на плечах

Всё то, что для Вас означали

Слова о «сибирских ночах».


О, как Вам пришлось потрудиться

На склоне замученных лет,

Чтоб школьнице с бантом в косице

Понятен был каждый ответ…


И чей-то кромешный, запретный

Всплыл облик над снегом и льдом…

Нас ждал на Садово-Каретной

С большими подъездами дом.


– А дальше?

– А дальше – в тумане –

В портретах и книгах стена.

На тёмном и низком диване

Так прямо сидела – Она…


– А дальше?

– А дальше не надо:

Всё помню: чужое жильё,

Дыхание Летнего сада,

Блокадных ночей Ленинграда,

И горечь смертельного яда,

И спину прямую её.


– А дальше?

– А дальше всё то же:

Москва и декабрь непохожий,

Метель, фонари, гололёд.


А память всё тает и тает,

Но кто-то меня окликает,

И мудрый старик возникает,

И школьницу дальше ведёт…


Оно было опубликовано в "Литературной России" № 17 от 27.04.2012.

Пока жива - не забуду Юлиана Григорьевича. Светлая память...
котенок

Мой папа.

Сегодня, 11 марта, день рождения моего папы - единственного человека, от которого я в детстве (и не только) получала любовь, заботу, тепло. Мой папа родился в Вильнюсе, потом его семья переехала в Ленинград, где он закончил Ленинградскую военно-транспортную академию.
Папа прошел всю войну - от Ленинграда до Берлина. Два ранения, четыре контузии...
Для него было ударом, когда моя мама ушла от него к человеку, ставшему моим отчимом. Это случилось, когда мне было одиннадцать лет. Для меня это тоже было страшным ударом, боль от которого не проходит до сих пор...
Когда я работала во Второй физико-математической школе (http://sch2.ru/), папа часто встречал меня после уроков и мы шли к нему домой. Он жил недалеко, на улице Строителей.
Папы давно нет. Мои ученики-второшкольники повырастали, стали мамами, папами, бабушками, дедушками. С некоторыми из них мы иногда встречаемся.
Однажды они спросили меня: "Если не секрет, что это была за романтическая история? Вас после уроков возле школы часто встречал военный с букетом цветов, Вы бежали к нему, он обнимал Вас и вы вместе куда-то уходили".
Я ответила: "Не секрет. Это был мой папа".
"Ваш папа?! - они удивленно воскликнули - Это же замечательно!!".
котенок

Как я познакомилась с Юрием Смирновым.

Теперь напишу о том, как я познакомилась с Юрием Смирновым.
Это произошло, когда я училась не то в 8-ом, не то в 9-ом классе, сейчас уже точно не помню. Я не раз писала в ЖЖ о Надежде Львовне Побединой, руководительнице литературного кружка, на занятия которого я ходила, когда училась в школе. Вот, например:
http://ellen-solle.livejournal.com/24047.html
Надежда Львовна часто приглашала к нам на занятия поэта Александра Аронова.
Мою маму и отчима почему-то раздражало, что я постоянно ходила в литературный кружок. Они говорили, что это - одна из форм безделья и что они положат этому конец.
Однажды я пришла из школы, сделала уроки и собралась идти на занятие кружка. Но мама и отчим, которые в это время были дома, сказали, что если я посмею опять пойти на кружок, то могу вообще убираться из дома. Насовсем. "Положи ключи и убирайся", - это их слова. Я положила ключи и убралась.
Это было одно из тех занятий нашего кружка, на которое пришел Саша Аронов. Когда занятие окончилось, все пошли домой. А мне некуда было идти, ведь меня из дома выгнали. Я сидела на скамейке в скверике рядом с Домом комсомольца-школьника и плакала. Ко мне подошел Саша Аронов, спросил, почему я плачу и не иду домой. И тут я ему все рассказала. Саша зашел в стоявшую рядом будку телефона-автомата, куда-то позвонил, вышел и сказал мне: "Немножко подождем, он сейчас приедет". "Кто?", - спросила я. "Юра", - ответил Саша. Он рассказал мне про поэта Юрия Смирнова, прочитал наизусть несколько его стихотворений. Вскоре Юрий Смирнов приехал. Они о чем-то поговорили с Сашей и попросили меня отвести их к себе домой. "Но ведь меня не пустят!", - сказала я и снова заплакала. "Разберемся", - пообещали они. Мы пошли к дому на Чистых прудах, где я жила, вошли во двор. Саша и Юра попросили меня подождать их на скамейке и вдвоем пошли ко мне домой. Пробыли они там недолго. Вышли, взяли меня за руки и отвели домой. "Верните, пожалуйста, девочке ключ", - сказали они маме и отчиму. Мама и отчим ключ мне тут же вернули и больше никогда из дома не выгоняли. Что им сказали Саша и Юра - я понятия не имею, но результат был налицо. Потом Саша и Юра не раз приходили на занятия нашего кружка. Иногда после занятий они водили нас, кружковцев, гулять по Москве, много всего рассказывали...
Вот так я познакомилась с Юрием Смирновым.
котенок

Бульварное кольцо

Попробую объяснить, почему из раздела "Маленькие поэмы" Максима Лаврентьева (книга "Видения земли) я в первую очередь процитировала в ЖЖ именно "Кольцо". (http://ellen-solle.livejournal.com/)
Меня с Бульварным кольцом очень многое связывает. Я родилась на Тверском бульваре - дом 8, кв. 9. Мы жили в огромной коммунальной квартире. Наше окно выходило на бульвар. И в школу я пошла недалеко от Тверского. Тогда это была улица Станиславского, теперь этой улице вернули прежнее название - Леонтьевский переулок. Тогда это была школа № 131, теперь - гимназия им. Капцовых. Еще с дошкольного детства я ходила по Тверскому бульвару от Тимирязева до Пушкина и обратно. Разглядывала дома и чувствовала, что разные дома создают разное настроение. Как-то раз, дойдя до Тимирязева, я перешла площадь Никитских ворот и оказалась на Никитском бульваре. Тогда он назывался Суворовский. Я шла и шла. Оказалась на Гоголевском бульваре и, наконец, уперлась в набережную. Я была совсем маленькая, еще в школу не ходила, и все это было для меня открытием иных миров...
Точно так же я ходила в другую сторону Бульварного кольца. Поднималась в гору на Рождественском бульваре и т.д. Я не знала всех названий. В результате снова оказалась на набережной. Вот так я открыла для себя, что Бульварное кольцо - никакое не кольцо, а что-то вроде дуги. И свои самые первые стихи я сочинила, когда бродила по Бульварному кольцу. Я тогда училась в третьем классе.
Потом мои родители разошлись, потом у меня появился отчим, который делал все, чтобы жизнь мне не казалась медом. А потом мы переехали - на Чистопрудный бульвар, дом 12, кв.4. Так что я все равно осталась на Бульварном кольце. Напротив нашего дома был кинотеатр "Колизей". Теперь в этом здании театр "Современник".
Я перешла в другую школу, которая находилась в Потаповском переулке.
Я продолжала бродить по Бульварному кольцу - по Чистопрудному бульвару, по Покровскому бульвару, по Яузскому бульвару...
Потом, когда мне было уже 16 лет, я познакомилась с Юлианом Григорьевичем Оксманом, который был мужем троюродной тети моего отчима. Он часто водил меня гулять по Бульварному кольцу, то в одну, то в другую сторону. Я, не дыша, слушала его рассказы. Знакомство с Юлианом Григорьевичем - одно из главных событий в моей жизни. Однажды он объяснил мне, почему разные дома создают разное настроение, - от него я впервые в жизни узнала об архитектурных стилях... Много чего я впервые узнала именно от Юлиана Григорьевича Оксмана.
Так что Бульварное кольцо - моя родина. Именно там моя душа стала такой, какая она есть.
"Кольцо" Максима Лаврентьева потрясло меня точностью каждого слова, каждой фразы, каждой интонации... Всё совпало с моими воспоминаниями.

 



  
котенок

Еще о Второй школе...

Переписывалась в комментариях с Эмилем Сокольским и вот что вспомнила.
Я уже писала в ЖЖ, как меня, студентку, мой научный руководитель Вадим Германович Лемлейн привел работать во Вторую физико-математическую школу. Он, работая на математическом факультете в МГПИ, где я училась, еще и читал лекции по высшей математике во Второй школе, а я с его подачи и с разрешения директора Школы Владимира Федоровча Овчинникова стала вести семинары. Я была не одна такая, во Второй школе работало много студентов и аспирантов. Окончив институт, стала преподавать и "школьную" математику тоже... А когда в 71-ом году Владимира Федоровича уволили с работы, я, как многие преподаватели, подала заявление об уходе.
Прошли годы, годы... Владимир Федорович Овчинников снова - директор Второй школы. И вот однажды я, сидя у него в кабинете, сказала:
- Владимир Федорович,  хочу Вам кое в чем признаться. Когда мои уроки или семинары были накануне выходных или праздников, мы с ребятами откладывали математику в сторону и читали стихи. Я - им, они мне. В том числе и Гумилева, которого в те годы не печатали и нигде не упоминали,  и Ахматову, и Бродского... Много кого...
Сказав это, я притихла и замерла. 
Владимир Федорович встал из-за стола, подошел ко мне, обнял, поцеловал и сказал:
- Во-первых, ты правильно делала. А во-вторых, я об этом знал.
Я еще раз убедилась и еще раз повторю: Владимир Федорович - великий человек!
котенок

Снова продолжение воспоминаний...

Несколько дней собираюсь продолжить воспоминания о том, как началась моя работа в физико-математической школе № 2, и все никак не могу решиться... Сейчас попробую объяснить, почему.
Я училась в институте, работала в школе, готовилась  поступать в аспирантуру к Вадиму Германовичу, моему научному руководителю. Даже реферат потихоньку писала - о некоторых свойствах конечных коммутативных колец... И вдруг - пришла страшная весть, что Вадима Германовича больше нет. Он покончил с собой. У него обнаружили неизлечимое заболевание, от которого умерли его мама и тетя. Не хочу погружаться в подробности. Скажу только, что это была первая невосполнимая потеря в моей жизни... 
Мне назначили другого научного руководителя. Имя его называть не буду, не хочу. Тем более, что его давно нет в живых... Буду называть его Н.


Collapse )