Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

котенок

Анна Наль. "Имя" - 9.

Раздел "Имя".

                * * *

Два дня за окнами больницы
сырые длились облака,
и тяжело летели листья
лицом бескровным на закат.
И всё не мог остановиться
души медлительный полёт,
и слабо вспыхивали лица
тех, кто до вечера уйдёт.
котенок

"Летучий ковёр" - 147.

РАЗДЕЛ "КАЛЕЙДОСКОП"

       ХОР ВРАЧЕЙ

Гиппократы! Эскулапы!
Нахлобучьте ваши шляпы!
Расчешите парики,
Будто вы не дураки.
И тотчас же клиентура
К вам потянется понуро
И с подарком, и с деньгой,
Как коровы на убой.
Объясните вы больному,
Богачу и скопидому,
Что, пожалуй, к февралю
Он окажется в раю,
Что в кишках его зараза,
Что в ушах его проказа,
Что понятно и на слух:
В нём дурной скопился дух.
А когда бедняжка сдастся,
Что попало суй в мерзавца:
В рот пилюли, в зад клистир,
Лишь бы дух не испустил.
Он заплатит и не вякнет,
А когда сума иссякнет,
То скажи: "Спаси вас Бог,
А я сделал всё, что мог".
котенок

"Летучий ковёр" - 81.

РАЗДЕЛ "ВЗРОСЛЫЕ СКАЗКИ"

ШЕКСПИРОВСКАЯ СКАЗКА

    ПЕСНЯ ШУТА О МЫСЛЯХ

Велик господь: он создал плоть
С руками и с ногами.
Но к ней, чудак, прибил чердак
И начинил мозгами.
Будь ты учён иль не учён,
В раю или в аду будь,
Ты человек:
Ты обречён
Всё думать, думать, думать...

Едва лучи в начале дня
Тебя коснутся робко,
Как начинается возня
Под черепной коробкой!
И целый день,
И каждый день,
По гроб, в буквальном смысле,-
Тебя преследует мигрень:
Всё мысли, мысли, мысли...

Им нет покоя,
Ни на чем
Они не ставят точки!
У мудреца отнимут дом
И жить заставят в бочке.
И от любви,
И от мечты
Они оставят тень лишь...
О, ненасытные кроты!
Их никуда не денешь.
котенок

(no subject)

26-го августа 1921-го года был расстрелян один из лучших поэтов Серебряного века Николай Степанович Гумилёв.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D1%83%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D1%91%D0%B2,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%A1%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

Я когда-то перепечатывала в ЖЖ книгу "Образ Гумилева в советской и эмигрантской поэзии".
(Издательство "Молодая гвардия", 2004.)

В память о поэте Николае Гумилёве перепечатаю вот это стихотворение:

Владимир Корнилов.

ГУМИЛЕВ

Три недели мытарились:
Что ни ночь, то допрос...
И не врач, ни нотариус,
Напоследок - матрос!..

Он вошел черным парусом,
Уведет в никуда...
Вон болтается маузер
Поперек живота.

Революция с гидрою
Расправляться велит.
То наука не хитрая,
Если в гидрах - пиит...

Ты вошел, вскинув голову,
Словно знал наперед:
Будет год - флотский "чоновец"
Горшей смертью помрет.

Гордый, самоуверенный
Охранитель основ,
Знал, какой современников
Скоро схватит озноб!..

...Вроде пулям не кланялись,
Но зато наобум
Распинались и каялись
На голгофах трибун.

И спивались, изверившись,
И рыдали взасос,
И стрелялись, и вешались,
А тебе - не пришлось!

Царскосельскому Киплингу
Пофартило сберечь
Офицерскую выправку
И надменную речь.

...Ни болезни, ни старости,
Ни измены себе
Не изведал...
                      И в августе
В 21-ом
              к стене

Встал, холодной испарины
Не стирая с чела,
От позора избавленный
Петроградской ЧК.

1967 г.
котенок

"А где здесь наши?" - 40.

Сегодня - Станислав Ливинский.

СТАНИСЛАВ ЛИВИНСКИЙ

* * *

А в нашей церкви клуб да склад.
Киномеханик в кинобудке
живёт и курит самосад:
из "Правды" лучше самокрутки.
Киномеханик - фронтовик,
сперва - герой, потом - штрафник.
Сидит скрипит себе протезом.
Ему бы лучше хлеборезом.
Он положил на всё давно
и крутит бабонькам кино.

Погашен свет. На том конце
в окопе ахнула фугаска.
Старлей с гримасой на лице
упал, с него слетела каска.
Вот он у смерти на крыльце
в терновом форменном венце,
и кровь течёт, как будто краска.

А дальше - люди у костра.
Походный госпиталь. По кругу
солдат выносит из ведра
бинты, осколки, чью-то руку.
Стемнело. Фриц не кажет носу.
У лампы вьётся мошкара.
Врачу в палатке медсестра
подкуривает папиросу.

А вот дорога. Грузовик
везёт домой корреспондента.
Над ними кружит штурмовик
и дожидается момента.
Всё ниже, ниже над землёй.
Он разглядел лицо пилота:
вот мать с отцом, вот он с семьёй,
вот смерть, моргнувшая на фото.

И всё... До нового сеанса.
А после в клубе будут танцы,
а под окошком пацаны.
И патефон играл, где сцена.
И женский вальс послевоенный,
как будто не было войны.

Продолжение следует.
котенок

"А где здесь наши?" - 38.

Сегодня - Станислав Ливинский.

СТАНИСЛАВ ЛИВИНСКИЙ

* * *

Было время, когда из окна -
нет, не Красная площадь видна,
а дорога и крошечный Эльбрус.
А теперь - с гулькин нос небеса,
медицинских общаг корпуса.
Вот пустили троллейбус.

Дуб спилили, отгрохали склад.
На углу секонд-хенд, банкомат,
мини-маркет и почта под боком.
Но мечтаешь - скорей бы зима:
подновила бы город сама,
чтобы думать о чём-то высоком.

Всё бы так. Но кассир выбьет чек -
масло, хлеб, сигареты и шпроты.
Снег идёт, заполняя пустоты.
Сам себе говоришь - вот и снег,
когда мимо стоянок, аптек
возвращаешься поздно с работы.

А потом, налегая плечом,
открываешь квартиру ключом,
ставишь обувь сушить к батарее.
В том и суть, что ботинок промок,
что слегка заедает замок,-
и как будто бы жить веселее.

Продолжение следует.
котенок

Из книги "Образ Гумилева в советской и эмигрантской поэзии"

МАРИАННА КОЛОСОВА

            *    *    *  
Люди нынче измельчали,
Скучно Музе меж людьми...
Уходи от злой печали
И меня с собой возьми.

И от этой серой пыли,
От ненужной суеты
Ты уходишь? Не в скиты ли?
Полно, где теперь скиты?!

Удивленные, большие
Глянут очи на меня.
Кто ты? Тихая Россия?
Или молодость моя?

Потайной из рая дверцей
Вдруг выходит Гумилев,
С большевицкой пулей в сердце,
Беспощаден и суров.

Гневом-горечью сгорая,
Потемнее выбрав ночь,
Он ушел тайком из рая,
Чтобы Родине помочь.

У него ли за плечами
Блещут светом два крыла?
О душе его ночами
Пели гимн колокола...

На геройство не готова,
Но за боль моей любви -
Светлой смертью Гумилева
И меня благослови!
27 апреля 1933

МАРИАННА КОЛОСОВА

           *    *    *
Откуда покорность эта,
Откуда эта любовь?
Расстрелянного поэта
Недавно брызнула кровь...

И снова сдвинула брови:
Певец над певцами, князь!
И, вспомнив о Гумилеве,
Я снова злобой зажглась.

Недавнюю эту рану
Рукой на груди зажму.
Кого обвинять я стану?
Кого "прощу и пойму"?

Тащить в подвал на расправу
Свою небесную весть,
Свою высокую славу,
Свою народную честь!..

И чья-то тупая морда
Направила свой наган
В него, идущего твердо,
Не сгорбившего свой стан.

За воина и поэта -
Чей взор орлиный был горд, -
Расстрелять бы в ту ночь, до рассвета,
Сотню бездумных морд!

ВЛАДИМИР КОРНИЛОВ

         ГУМИЛЕВ

Три недели мытарились:
Что ни ночь, то допрос...
И не врач, не нотариус,
Напоследок - матрос!..

Он вошел черным парусом,
Уведет в никуда...
Вон болтается маузер
Поперек живота.

Революция с гидрою
Расправляться велит.
То наука не хитрая,
Если в гидрах - пиит...

Ты вошел, вскинув голову,
Словно знал наперед:
Будет год - флотский "чоновец"
Горшей смертью помрет.

Гордый, самоуверенный
Охранитель основ,
Знал, какой современников
Скоро схватит озноб!..

...Вроде пулям не кланялись,
Но зато наобум
Распинались и каялись
На голгофах трибун.

И спивались, изверившись,
И рыдали взасос,
И стрелялись, и вешались,
А тебе - не пришлось!

Царскосельскому Киплингу
Пофартило сберечь
Офицерскую выправку
И надменную речь.

...Ни болезни, ни старости,
Ни измены себе
Не изведал...
                       И в августе
В 21-ом
             к стене

Встал, холодной испарины
Не стирая с чела,
От позора избавленный
Петроградской ЧК.
1967
котенок

"Если друг оказался вдруг..."

Вспомнился вот такой эпизод.
У моего покойного мужа Андрея был друг. Как потом выяснилось, Андрей заблуждался, никаким другом он не был. Притворялся другом. Когда Андрей с диагнозом "глиобластома" (злокачественная опухоль мозга) лежал в клинике, этот "друг" позвонил мне и сказал, что хочет навестить Андрея. А заодно и меня отвезти в эту клинику. Что он на своей машине заедет за мной. Надо сказать, что клиника, где лежал Андрей, находится недалеко от нашего дома. Я ездила к Андрею каждый день. Возила ему еду, потому что, честно говоря, кормили в этой клинике неважно.
В назначенное время "друг" заехал за мной, и мы поехали в клинику к Андрею.
"Друг" привез Андрею яблоки и апельсины.
На обратном пути, сидя в машине, "друг" попросил меня отдать ему деньги за все, что он привез Андрею. Чтобы я не сомневалась в подлинности названной им суммы, он вручил мне чеки.
Я обалдела. Не из-за денег, разумеется. А от выходки "друга". Пока я хлопала глазами, "друг" с усмешкой сказал: "А почему это я должен тратить свои деньги на Вашего мужа? С какой стати?". (Эту фразу я запомнила дословно.)
Я нашарила в сумке кошелек, достала деньги и швырнула их  "другу". Он, продолжая вести машину, тщательно их пересчитал и попытался дать мне сдачу. Ну как на рынке. Я в бешенстве заорала: "Сдачи не надо!". При этом я пыталась на ходу открыть дверцу машины. Всё, чего я хотела, - как можно дальше оказаться от "друга". И как можно быстрее. "Друг" затормозил, и я выскочила из машины. Меня трясло.
Идти я не могла. Поймала частника, который согласился довезти меня до дома. Мы поехали, а я все никак не могла успокоиться. Водитель спросил меня: "Что с Вами?". И я все ему рассказала. И про смертельную болезнь Андрея, и про поступок его "друга". Водитель затормозил, выскочил из машины и очень быстро вернулся с бутылкой минеральной воды. Протянул ее мне и сказал: "Попейте водички. Вам полегчает". Я пила и постепенно приходила в себя.
Когда мы подъехали к моему дому, я, естественно, спросила водителя: "Сколько я Вам должна?". Он ответил: "Нисколько". Я пыталась возражать, но он попросил меня не спорить. Довел меня под руку до подъезда, пожелал мне всего самого доброго, попрощался и уехал. 
  
котенок

(no subject)

ВЛАДИМИР КОРНИЛОВ


ГУМИЛЕВ

Три недели мытарились:
Что ни ночь, то допрос...
И не врач, не нотариус,
Напоследок - матрос!..

Он вошел черным парусом,
Уведет в никуда...
Вон болтается маузер
Поперек живота.

Революция с гидрою
Расправляться велит.
То наука не хитрая,
Если в гидрах - пиит...

Ты пошел, вскинув голову,
Словно знал наперед:
Будет год - флотский "чоновец"
Горшей смертью помрет.

Гордый, самоуверенный
Охранитель основ,
Знал, какой современников
Скоро схватит озноб!...

... Вроде пулям не кланялись,
Но зато наобум
Распинались и каялись
На голгофах трибун.

И спивались, изверившись,
И рыдали взасос,
И стрелялись, и вешались,
А тебе - не пришлось!

Царскосельскому Киплингу
Пофартило сберечь
Офицерскую выправку
И надменную речь.

... Ни болезни, ни старости,
Ни измены себе
Не изведал...
И в августе
В 21-м
к стене

Встал, холодной испарины
Не стирая с чела,
От позора избавленный
Петроградской ЧК.