Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

котенок

Анна Наль. "Имя" - 9.

Раздел "Имя".

                * * *

Два дня за окнами больницы
сырые длились облака,
и тяжело летели листья
лицом бескровным на закат.
И всё не мог остановиться
души медлительный полёт,
и слабо вспыхивали лица
тех, кто до вечера уйдёт.
котенок

"Летучий ковёр" - 147.

РАЗДЕЛ "КАЛЕЙДОСКОП"

       ХОР ВРАЧЕЙ

Гиппократы! Эскулапы!
Нахлобучьте ваши шляпы!
Расчешите парики,
Будто вы не дураки.
И тотчас же клиентура
К вам потянется понуро
И с подарком, и с деньгой,
Как коровы на убой.
Объясните вы больному,
Богачу и скопидому,
Что, пожалуй, к февралю
Он окажется в раю,
Что в кишках его зараза,
Что в ушах его проказа,
Что понятно и на слух:
В нём дурной скопился дух.
А когда бедняжка сдастся,
Что попало суй в мерзавца:
В рот пилюли, в зад клистир,
Лишь бы дух не испустил.
Он заплатит и не вякнет,
А когда сума иссякнет,
То скажи: "Спаси вас Бог,
А я сделал всё, что мог".
котенок

"Летучий ковёр" - 81.

РАЗДЕЛ "ВЗРОСЛЫЕ СКАЗКИ"

ШЕКСПИРОВСКАЯ СКАЗКА

    ПЕСНЯ ШУТА О МЫСЛЯХ

Велик господь: он создал плоть
С руками и с ногами.
Но к ней, чудак, прибил чердак
И начинил мозгами.
Будь ты учён иль не учён,
В раю или в аду будь,
Ты человек:
Ты обречён
Всё думать, думать, думать...

Едва лучи в начале дня
Тебя коснутся робко,
Как начинается возня
Под черепной коробкой!
И целый день,
И каждый день,
По гроб, в буквальном смысле,-
Тебя преследует мигрень:
Всё мысли, мысли, мысли...

Им нет покоя,
Ни на чем
Они не ставят точки!
У мудреца отнимут дом
И жить заставят в бочке.
И от любви,
И от мечты
Они оставят тень лишь...
О, ненасытные кроты!
Их никуда не денешь.
котенок

(no subject)

26-го августа 1921-го года был расстрелян один из лучших поэтов Серебряного века Николай Степанович Гумилёв.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D1%83%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D1%91%D0%B2,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%A1%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

Я когда-то перепечатывала в ЖЖ книгу "Образ Гумилева в советской и эмигрантской поэзии".
(Издательство "Молодая гвардия", 2004.)

В память о поэте Николае Гумилёве перепечатаю вот это стихотворение:

Владимир Корнилов.

ГУМИЛЕВ

Три недели мытарились:
Что ни ночь, то допрос...
И не врач, ни нотариус,
Напоследок - матрос!..

Он вошел черным парусом,
Уведет в никуда...
Вон болтается маузер
Поперек живота.

Революция с гидрою
Расправляться велит.
То наука не хитрая,
Если в гидрах - пиит...

Ты вошел, вскинув голову,
Словно знал наперед:
Будет год - флотский "чоновец"
Горшей смертью помрет.

Гордый, самоуверенный
Охранитель основ,
Знал, какой современников
Скоро схватит озноб!..

...Вроде пулям не кланялись,
Но зато наобум
Распинались и каялись
На голгофах трибун.

И спивались, изверившись,
И рыдали взасос,
И стрелялись, и вешались,
А тебе - не пришлось!

Царскосельскому Киплингу
Пофартило сберечь
Офицерскую выправку
И надменную речь.

...Ни болезни, ни старости,
Ни измены себе
Не изведал...
                      И в августе
В 21-ом
              к стене

Встал, холодной испарины
Не стирая с чела,
От позора избавленный
Петроградской ЧК.

1967 г.
котенок

"Нежданное" - 80.

ЛЮБОВЬ ГАЛИЦКАЯ

                       * * *

Прошлой ночью сон приснился,
что бегу я по воде,
что лечу, как будто птица,
что купаюсь я в дожде.

Сон иль явь, но будто в детство
воротилась я опять.
Годы жгу, чтобы согреться,
колесо вращаю вспять.

Продолжение следует.
котенок

"А где здесь наши?" - 40.

Сегодня - Станислав Ливинский.

СТАНИСЛАВ ЛИВИНСКИЙ

* * *

А в нашей церкви клуб да склад.
Киномеханик в кинобудке
живёт и курит самосад:
из "Правды" лучше самокрутки.
Киномеханик - фронтовик,
сперва - герой, потом - штрафник.
Сидит скрипит себе протезом.
Ему бы лучше хлеборезом.
Он положил на всё давно
и крутит бабонькам кино.

Погашен свет. На том конце
в окопе ахнула фугаска.
Старлей с гримасой на лице
упал, с него слетела каска.
Вот он у смерти на крыльце
в терновом форменном венце,
и кровь течёт, как будто краска.

А дальше - люди у костра.
Походный госпиталь. По кругу
солдат выносит из ведра
бинты, осколки, чью-то руку.
Стемнело. Фриц не кажет носу.
У лампы вьётся мошкара.
Врачу в палатке медсестра
подкуривает папиросу.

А вот дорога. Грузовик
везёт домой корреспондента.
Над ними кружит штурмовик
и дожидается момента.
Всё ниже, ниже над землёй.
Он разглядел лицо пилота:
вот мать с отцом, вот он с семьёй,
вот смерть, моргнувшая на фото.

И всё... До нового сеанса.
А после в клубе будут танцы,
а под окошком пацаны.
И патефон играл, где сцена.
И женский вальс послевоенный,
как будто не было войны.

Продолжение следует.
котенок

"А где здесь наши?" - 38.

Сегодня - Станислав Ливинский.

СТАНИСЛАВ ЛИВИНСКИЙ

* * *

Было время, когда из окна -
нет, не Красная площадь видна,
а дорога и крошечный Эльбрус.
А теперь - с гулькин нос небеса,
медицинских общаг корпуса.
Вот пустили троллейбус.

Дуб спилили, отгрохали склад.
На углу секонд-хенд, банкомат,
мини-маркет и почта под боком.
Но мечтаешь - скорей бы зима:
подновила бы город сама,
чтобы думать о чём-то высоком.

Всё бы так. Но кассир выбьет чек -
масло, хлеб, сигареты и шпроты.
Снег идёт, заполняя пустоты.
Сам себе говоришь - вот и снег,
когда мимо стоянок, аптек
возвращаешься поздно с работы.

А потом, налегая плечом,
открываешь квартиру ключом,
ставишь обувь сушить к батарее.
В том и суть, что ботинок промок,
что слегка заедает замок,-
и как будто бы жить веселее.

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 434.

ОЛЬГА ПОСТНИКОВА

              ГЛАЗНАЯ БОЛЬНИЦА

Ну, что, слепыня, много ль нажила?
На паперти кусков не собирала,
Ты гордо, независимо хворала,
Но не видЕнья - вИденья ждала.

Нам честный труд спасения не дал.
Безумный от метилового спирта,
Лимитный сварщик, много ль ты видал
Любви и солнца до того, как спиться?

А ты, терпя очей и чувств разлад,
Искусственные слезы лей из ампул
И зеленью лечи нечистый взгляд,
Зеленую тебе включили лампу.

Неси, Василий Темный, слепый князь,
Единокровьем прорванные веки.
О родина, ты каждого из нас
Рублем и страхом обрекла в калеки.

Незрячие вели учителя,
Невидящие лекари лечили.
Не оттого ль предательства и зла
Мы в собственной судьбе не различили?

Нам шьют сетчатку лазерным лучом.
Но сердце, что истерлось от презренья,
И дно глазное жаждет озаренья,
И взор больной, не знающий смиренья,
Что бельмами безверья заточен,
Прозренья просит, Господи, - призренья!

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 334.

АЛЕКСАНДР БРУНЬКО

ВДРУГ (продолжение)

И тотчас же слуги вломились, крича,
Чуть не растоптав государя-хрыча,
В покой королевы... И - стихли в момент.
ДА... это превыше поэм и легенд,
И шибче, чем дрыном по тыкве, чем спирт:
Представьте - больная - подумайте! - СПИТ!!!

На вздыбленном ложе - не вдоль - поперек!
Без всяких одежд и без всех задних ног,
Без памяти - спит: и куда ни взгляни -
Пустые бутылки, куски простыни.
Видать, операция трудной была...
Сквозь тернии к звездам.
Такие дела!

Скелет восемь суток давал храпака...
Но вот его будит стальная рука:
- Абрамьев! Ты слышишь, голубчик, вставай!
Полцарством владей и лекарство давай!
- Какое лекарство? - бормочет пиит,-
Вина мне скорее! - и снова храпит.

Однако добился король своего:
Абрамьев проснулся.
- Вставай!
- Ну чего?
- Лекарство!
- Пардон, - возмутился поэт,-
Нельзя извлекать это средство на свет!
А, впрочем, ступай к королеве, а там,-
Коль скажет она - моментально отдам!

...А что ж королева, что ликом бела?
Она восемь суток уже проспала,
Ей снится фата, говорящий олень
И прочая бабская дребедень.
Стыдливый румянец на щечках лежит...
И робко ее государь тормошит:

- Роднуля! Прими мой горячий привет!
Проснись на секунду! Скажи, чтоб поэт
Отдал свое снадобье... - И - голубок,
Всегда будет сон твой - и свеж, и глубок...
Но тут, тихо ахнув, как львица страшна:
- ПОШЕЛ БЫ ТЫ...-
Вскричала она.

Здесь кончается подборка Александра Брунько в альманахе "Граждане ночи".

Продолжение следует.
котенок

"Граждане ночи" - 324.

АЛЕКСАНДР БРУНЬКО

Поэма (продолжение)

По мотивам народных сказок.

Вот это лекарство! Уложит слона!
...Лежит королева - нежна и стройна -
В блаженных объятиях сна?
Ни хрена!-
Уж день на исходе - не спит, сатана!
-Ну как? - врач со страху бледнющ, как стена...
-ПОШЕЛ БЫ ТЫ... - вскричала она.

И тотчас же слуги вломились, крича,
Под белые руки схватили хрыча,
Сверкнул, опускаясь, тяжелый топор,-
И - на фиг башка, и навеки позор!
Паскудная алчность в могилу свела
Светило науки... Такие дела!

...И снова по небу ползет таракан...
Но - чу! - подъезжает к дворцу караван:
Верблюды, надменно качаясь, идут,
Под тяжестью нош прогибаясь, несут-
Ковры, ожерелья... А главное, сам
Абу-аль-Бахрами - великий имам!

И вот королю поклонился мудрец.
-О шах! - к королю обратился мудрец,
Все мудрости я и ученья постиг,
Все тайны, секреты леченья постиг,
Дары пациентов моих видишь ты!-
Сказал он и слышит в ответ:
-Подожди!

Хайлом торговать, нечестивец, кончай,
Диплом представлять, проходимец, кончай!
Давай без фиглярства - туды твою мать,
Излечишь - полцарства - туды твою мать,
А нет - так на плаху пойдешь, под топор,
И - на фиг башка, и навеки позор!

...Идет к королеве великий имам,
В печали и гневе великий имам.
"Ну я те устрою, безмозглый король,
Помпею и Трою, безмозглый король,
Я вас проучу, да поможет Аллах,
Я вас полечу, да поможет Аллах!"

Продолжение следует.