Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

котенок

"Летучий ковёр" - 2.

Продолжаю перепечатывать предисловие к книге Юлия Кима "Летучий ковёр".

                                  ОТ АВТОРА

           Вскоре Марк Розовский написал замечательный сценарий "Семь нот в тишине". Это несколько новелл о музыке, и одна из них - обо мне, как я пел на Камчатке. Таким образом, вновь я посетил любимые края. Однако на том карьера кинозвезды приостановилась.
И лишь недавно я опять показался на экране в небольшой роли, благо автором сценария сам я и являюсь. Роль эпизодическая, но целых три реплики я всё-таки произношу.
         Однако, чтобы достичь столь ошеломляющих успехов, пришлось основательно потрудиться.
В 1968 году я простился со школой и полностью предался сочинению песен (точнее, вокальных номеров) для кино и театра. Сознавая глубокую принципиальную разницу между ними, я всё-таки осознаю и глубоко принципиальное их родство, по крайней мере в области вокального их оснащения. Задачи тут одни и те же - что на сцене, что на экране. Поэтому песни из телефильма "Бумбараш" естественно перекочевали в спектакль "Бумбараш", а всё, что написано было для спектакля "Иван-царевич", органически вписалось в кинофильм "После дождичка в четверг" - киноверсию "Царевича". И я с лёгкой душой включил в этот сборник многие вещи, написанные для театра. Просто ещё не дошла очередь до их экранизации.

Продолжение следует.
котенок

День рождения Булата Окуджавы.

Вчера был не только День Победы, но и День рождения Булата Шалвовича Окуджавы. Думаю, что эти даты совпали не просто так...

Мне повезло, мне довелось познакомиться с ним. Я писала об этом в своём блоге:
https://ellen-solle.livejournal.com/44093.html

Я часто перечитываю книги Булата Шалвовича, которые он мне подарил, - "Путешествие дилетантов" и "Глоток свободы"

Пока жива - никогда не забуду Вас, Булат Шалвович!
котенок

Анна Ахматова.

23 июня 1889 года родилась АННА АНДРЕЕВНА АХМАТОВА.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Анне Ахматовой
Я из дому вышел, когда все спали,
Мой спутник скрывался у рва в кустах,
Наверно, наутро меня искали,
Но было поздно, мы шли в полях.

Мой спутник был желтый, худой, раскосый,
О, как я безумно его любил!
Под пестрой хламидой он прятал косу,
Глазами гадюки смотрел и ныл.

О старом, о странном, о безбольном,
О вечном слагалось его нытье,
Звучало мне звоном колокольным,
Ввергало в истому, в забытье.

Мы видели горы, лес и воды,
Мы спали в кибитках чужих равнин,
Порою казалось - идем мы годы,
Казалось порою - лишь день один.

Когда ж мы достигли стены Китая,
Мой спутник сказал мне: "Теперь прощай.
Нам разны дороги: твоя - святая,
А мне, мне сеять мой рис и чай".

На белом пригорке, над полем чайным,
У пагоды ветхой сидел Будда.
Пред ним я склонился в восторге тайном.
И было сладко, как никогда.

Так тихо, так тихо над миром дольным,
С глазами гадюки, он пел и пел
О старом, о странном, о безбольном,
О вечном, и воздух вокруг светлел.

Николай Гумилев.

Мне повезло: когда мне было 16 лет, Юлиан Григорьевич Оксман познакомил меня с Анной Андреевной. Я писала об этом в ЖЖ.
Вот, например:
http://ellen-solle.livejournal.com/19395.html
котенок

О Наташе Митиной.

Я не раз писала в ЖЖ о руководительнице литературного кружка Надежде Львовне Побединой в Доме комсомольца-школьника, на занятия которого я ходила, когда училась в школе.
В этом кружке я познакомилась и подружилась с Наташей Митиной.
Я многим обязана Наташе и ее родителям. Вот, например:
Мой день рождения - 31 декабря. Зная, что мои мама и отчим не разрешают мне отмечать дома мой ДР и звать подружек в гости, Наташа и ее родители приглашали меня на Новый год к себе домой. Там мы и Новый год встречали, и мой день рождения отмечали. В общем, благодаря им, ко мне вернулся праздник.
Наташи уже нет с нами...
Одно из ее стихотворений я запомнила наизусть:

* * *
Когда делили мамино наследство,
Достались старшим сестрам полушубки,
И мамин смех, и ласковые губки,
Доверчивые возгласы во сне,
И неоконченное детство - мне.
У них свои дома, серьезные мужчины.
Пусть небогато всё, но чинно.
А у меня хозяйство - я сама.
И у меня бадья.
Железная, обтянутая мохом.
Но ты не думай, мне совсем не плохо,
И с нею проживу безбедно я.
Я зачерпну из старого колодца
Медовую лиловую росу.
Ты посмотри, как всё вокруг смеется,
Когда ее под яблони несу.
И гуси, пролетая надо мной,
По перышку, по серому обронят,
И ливень не обходит стороной,
И сад живет, задумчив и огромен.
Названивала старая бадья,
Когда в колодец на цепи спускалась,
Что всех богаче - я,
Что для меня от матери остались
Спокойный сон, по вечерам - усталость,
И руки, не привыкшие молчать,
И ловкое уменье отвечать,
И ко всему живому жалость.
Наталья Митина.

(Стихотворение я напечатала по памяти. Может быть, что-то не совпадает с оригиналом.)

Здесь, в Живом журнале я подружилась с Дашей Митиной (kolobok1973), Наташиной дочкой, которую я помню совсем крошечной.
Пока живу - никогда не забуду Наташу. Светлая ей память!..
котенок

Стихотворение Ивана Елагина

Это было где-то в середине 80-х. К сожалению, точно год я не помню. Мы с Андреем подписывались на разные "толстые" журналы, на которые удавалось подписаться. В том числе и на "Неву".
Пришел очередной номер "Невы". Я открыла его и начала читать. И прочитала вот это стихотворение:

                         Иван Елагин.
Я сегодня прочитал за завтраком:
«Все права сохранены за автором».
Я в отместку тоже буду щедрым –
Все права сохранены за ветром,
За звездой, за Ноевым ковчегом,
За дождем, за прошлогодним снегом.
Автор с общественным весом,
Что за права ты отстаивал?
Право на пулю Дантеса
Или веревку Цветаевой?
Право на общую яму
Было дано Мандельштаму.
Право быть чистым и смелым,
Не отступаться от слов,
Право стоять под расстрелом,
Как Николай Гумилев.
Авторов только хватило б,
Ну, а права – как песок.
Право на пулю в затылок,
Право на пулю в висок.
Сколько тончайших оттенков!
Выбор отменный вполне:
Право на яму, на стенку,
Право на крюк на стене,
На приговор трибунала,
На эшафот, на тюрьму,
Право глядеть из подвала
Через решетки во тьму,
Право под стражей томиться,
Право испить клевету,
Право в особой больнице
Мучиться с кляпом во рту!
Вот они – все до единого, –
Авторы, наши права:
Право на пулю Мартынова,
На Семичастных слова,
Право как Блок задохнуться,
Как Пастернак умереть.
Эти права нам даются
И сохраняются впредь.
...Все права сохранены за автором.
Будьте трижды прокляты, слова!
Вот он с подбородком, к небу задранным,
По-есенински осуществил права!
Вот он, современниками съеденный,
У дивана расстелил газетины,
Револьвер рывком последним сгреб –
И пускает лежа пулю в лоб.
Вот он, удостоенный за книжку
Звания народного врага,
Валится под лагерною вышкой
Доходягой на снега.
Господи, пошли нам долю лучшую,
Только я прошу Тебя сперва:
Не забудь отнять у нас при случае
Авторские страшные права.

Я была потрясена. Этого поэта я раньше не знала. Ни имени, ни единой строчки... Кажется, это была его первая публикация в СССР. Я тут же бросилась к телефону - звонить в "Неву" Борису Григорьевичу Друяну. Борис Григорьевич снял трубку и, услышав мой голос, сказал: "Виртушечка, это ты "Авторские права" прочитала! Я так и думал, что ты сразу позвонишь". Ну как будто мои мысли прочитал. Я восторженно благодарила его за эту публикацию и расспрашивала про Елагина. Ведь ни компьютеров, ни интернета тогда не было, посмотреть было негде. Он сказал: "Приедешь в Ленинград - я тебе все подробно расскажу". И в очередной мой приезд рассказал. Вот так благодаря Борису Григорьевичу я открыла для себя  поэта Ивана Елагина. И, конечно же, не только я. У "Невы" было много читателей.
        
котенок

(no subject)

Александр Аронов

Кьеркегор и Бог

Кьеркегор говорит: - Бога нет!
Это очень обидело Бога.
- Ну, пошло, надоело, привет!
Это как это так - меня нет?
Докажи! Но, пожалуйста, строго.

Кьеркегор говорит: - Посмотрю,
Для начала задачку подкину.
Ты верни-ка мне Ольсен Регину,
Молодую невесту мою.

А вокруг все народы стоят,
Возле Господа и Кьеркегора,
И следят за течением спора,
Затаивши дыханье следят.

Напрягает все силы Господь,
Тьму проблем на ходу разрешает
И без времени падшую плоть
Поднимает со дна, воскрешает.

Рукоплещут насельники кущ,
Нет у свиты небесной вопросов:
- Видишь, наш Господин всемогущ!
Значит, Бог он, ты видишь, философ

Смотрят люди с деревьев и с гор,
С перекрестка и с крыши вокзала...
- Но еще, - говорит Кьеркегор, -
Нам Регина свое не сказала.

Тут Регина, восстав среди дня,
Потянулась, в томленье ли, в неге ль:
- Если вы воскресили меня,
Где же муж мой, где добрый мой Шлегель?

- Так-так-так, ты меня обманул, -
Кьеркегор констатирует сухо. -
Ты не Бог. Это все показуха.
Воскресив, ты ее не вернул!

Бог опять поднапрягся в тиши.
Он на лбу собирает морщины
И у женщины той из души
Изымает он облик мужчины.

- Где была я, мой друг, до сих пор?
Как жила без тебя - неизвестно.
Кьеркегор, это ты, Кьеркегор? -
Говорит Кьеркегору невеста.

И притихли народы вокруг.
Человечество пот отирает.
Овладел им ужасный испуг:
Неужели мудрец проиграет?

Кьеркегор говорит:
- Болтовня.
Это снова не хлеб, а мякина.
Если любит Регина меня -
То какая же это Регина?

И вздохнули народы. В свой срок
Их война или труд призывает.
И печально задумался Бог:
"Да, пожалуй, меня не бывает''.