February 15th, 2018

котенок

"Граждане ночи" - 306.

АЛЕКСЕЙ ДИДУРОВ

ПОСРАМЛЕНИЕ ЛИМИТА
Поэма стансов

Посвящается Л. К.

Вот вам и "милости просим", и поздняя осень.
Боже мой, в самом-то деле грачи улетели!
В семь ты исчезнешь - поставь мне будильник на восемь,
Чтоб я хоть часик побыл властелином постели!

В сем типовом общежитьи для братьи лимитной
Нашей старухой-эпохой, фригидной ехидной
Лишь односпальные выданы девам кровати,
Дабы медово не жити, не озоровати.

Поздняя осень, одна лишь она виновата
В том, что вела ты на окна меня воровато,
В том, что достала вконец нас летучая вата-
Вата, в которой и правда блуждать хреновато.

В ад свой веселый, бухая лимитчица Леда-
Лида, прости,- провела ты либидо-поэта.
Кстати, учти: среди монстров, глазевших на Данта,
Ни одного нет, кто б выдержал взгляд коменданта...

Помню, марьяжный мандраж я унял еле-еле,
Помню, кричал на весь парк, что грачи улетели.
Привкусы "Плиски", тоски и соски за вискозой-
Фирменный ерш от смешенья поэзии с прозой.

Нет, не напрасно я пережил все, что я прожил:
Все, что не сжег самолично - снежок запорошил,
И сапожок из сельповских - он легонек в шаге!-
Путаный след пересек мой и вывел к общаге.

"Милости просим!" - спросила ты милости бодро,
Дверь распахнула, поверив несвежим преданьям.
Я, положивши по глазу на грудь и на бедра,
Смело качнулся навстречу твоим испытаньям.

Произнесла: "Познакомьтесь с известным поэтом!"
Цербер ваш приговорил меня с первого взгляда.
В виде залога рискнув комсомольским билетом,
Яда злорадного сглаза хлебнула наяда.

Сдернув косынку со стрижки под Лайзу Минелли,
Чай разлила и варенья плеснула в розетки.
А у стола Зульфия с Фатимой каменели-
Две азиатки, соседки, не девки, а детки.

Ветер эпохи угнал их из отчего стана.
Сунул ишачить на стройки Москвы неустанно.
Встали, оделись, сказали, что нужно на смену,
Чуя, что будет, что видеть не должно нацмену.

Продолжение следует.