June 26th, 2017

котенок

"Граждане ночи" - 92.

ЯН ШАН-ЛИ (продолжение)

СТОРОННЕЕ ПИСЬМО

В сегодняшнем прошедшее таится,
И день грядущий около дымится,
Там детская рука, чуть не окрепла,
Недавно белая - черна торчит из пепла.
И мать моя не утирает слезы-
Растила лук, не ведая угрозы,
А тот, кто резал лозы винограда,
Был я на бывшем месте сада.

Мой нежный век, нелепые друзья,
Ужели быть непуганым нельзя,
Ужель душа и тело неприятны
Друг другу так или поэт невнятно
Сказал на речи письменной и устной:
Любви! Любовь смешав с улыбкой грустной.

Орлы небес и небеса орлов,
И вверх, и вниз я ввернуться готов,
И жизнь принять и, смерть свою отдав,
Хочу я знать, откуда зло - из трав
Или из дерева, что, изгибая ствол,
Мне все ж любви напомнило глагол.

Любимая, когда ты там, где нет
Меня с тобой, и освещает свет
Тебя и стол, и письма от меня,
О чем ты думаешь, лицо к ним наклоня?
Ты видишь ли умершую реку
И чью-то жизнь, прилипшую к песку,
А чуть правей ты видишь ли того,
Который был и больше ничего?
Теперь ты знай, что рвется и кипит,
Хранит молчанье, в простынях болит,
И все ж живет на гранях бытия,
Он обозначен черной буквой Я.

Сегодня ночь. Четвертое число.
Мир предо мной. Он ни добро. Ни зло.

И понял я, что Я всегда невежда,
Хоть знаю жизнь, а все живет надежда
Во мне, как ветер на крутых откосах,
Как солнца шар в холодных утра росах.
Я понял мир и в образах представил
Его себе игрою, что без правил
Оставили вне взрослого надзора
И вот беда пришла собою скоро:
Олень не пьет воды у водопоя
И оленят не помнит елок хвоя,
А если птица есть среди ветвей,
Так это, может быть, не воробей?
Замрите, чувства, замолчите, лира-
Проблемы-то военные у мира!

Как я устал, газетное листая,
Как я устал, на толпы не взирая!
О, мне б инжира и немного меду,
Не эту бесконечную свободу,
Которой крепче узника прикован
Я к поиску спасительного слова.

Оно и круг, и вытянутый шар,
Оно пылает, как вон там пожар,
В нем океан, и умершая речь,
И линии живые женских плеч.
Когда его неверно произносят-
К причалу корабли тайфун выносит,
Ромашки рвут противника солдаты,
А наши на рассветы и закаты
С любовью смотрят. Но, конечно, это
Одетая надежда у поэта,
И сам он мира лишь случайный голубь,
Ему за это то костер, то прорубь,
Но пока есть единственное слово,
Он на костры свои наступит снова.

Прошедшее, как книгу, не приближу,
Но странно, что любил,- то ненавижу.
Те, кто носили признаки святыни,
Внушают отвращение мне ныне.
Мой путь прямой. И сердце одиноко.
Смотрю на запад я лицом с востока,
И оба света пожимают плечи-
Так непонятно им мое наречье.
И сам стою я собственным пределом.
То в черном вся душа моя, то в белом.

(Продолжение следует)