April 13th, 2014

котенок

"Снежная суббота" - 26.

* * *
Юрию Болдыреву

"Маринушка!" - и начат разговор,
И мы внутри очерченного круга,
И строго смотрят на меня в упор
Две совести - моя и совесть друга.
И я стою в скрещенье двух лучей,
Прикрыта ненадежной оболочкой
Из ветхих слов. Глазам все горячей.
Сужайся, круг, пока не станешь точкой.
Сперва согрей, потом совсем сожги,
Перемешай с золой и чернотою,
С забвением. Но друга сбереги -
Оставь его за огненной чертою!

* * *
Ах, сколько слов ты слышал, сколько строк,
Таких чужих и сердцу, и уму!
Опять приснился в чаще огонек.
Когда меня ты выведешь к нему?
Я просыпаюсь. Спящая Москва.
Ни леса, ни огня. Ночной туман.
Зеленая обложка, как трава,
Скрывает недочитанный роман.
Бессонница! В мои-то годы! Жуть!
Сквозняк на кухне, тихий скрип дверей.
Огонь в лесу? Скорей его забудь.
Пожалуйста, забудь его скорей.

* * *
Я короткое, модное платье носила,
Теребила концы пояска,
Залезала в песочницу с маленьким сыном
И пекла пирожки из песка.
На обиды - не то что теперь - не роптала,
Не дремала средь белого дня.
Я вишневую ленту в прическу вплетала,
Я вишневыми туфлями землю топтала,
На последние деньги цветы покупала,
Пробегала, ключами звеня.
Ты был жив.
Ты жил рядом, в начале квартала,
Ты неистово верил в меня.

* * *
Не для того, чтоб, руки заломив,
Бросаться в театральные метели,
Я вспомнила тот простенький мотив
Томительной любовной канители.
Не для того, чтоб, тонок и колюч,
Мой голос был - как соль тебе на рану,
Поблескивал в углу скрипичный ключ,
Обозначая партию сопрано.
Не для того, чтоб я в глухой ночи
Фальшиво повторяла: "Все в порядке",
Заботливо горели две свечи
И освещали нотные тетрадки.
Не для того, совсем не для того,
Чтобы тебя в дугу согнуло горе,
В глухом углу сознанья моего
Звенят аккорды, взятые в миноре.

* * *
Кто сказал, что унижает жалость!
Это все придумано для тех,
Кто жесток, чтоб им не показалось,
Что жестокость - самый тяжкий грех.
Там, где жалость, там и состраданье.
Тех благодарю, кто в горький час,
Руки протянув сквозь расстоянье,
Понял и оплакивает нас.
Лишь на них мы можем опереться,
Чтоб глядеть в глаза своей судьбе.
Ты велик. Но содрогнется сердце
От прекрасной жалости к тебе.