March 26th, 2014

котенок

"Снежная суббота" - 18.

Перехожу к разделу "Старые портреты".

        *    *    *
Будет дождик мелкий моросить,
Будет капать мутная вода,
И настанет час произносить
Имена ушедших навсегда.
Медленным движеньем, как во сне,
Нитку с узелками оборву,
Имя, что всего дороже мне,
Без запинки первым назову.

         *    *    *
Тянусь к тебе в испарине, в испуге,
Благоговея и благодаря, -
Болотный бред российского царя,
Запечатлевший царские недуги.
Густая темень прячется в воротах,
Над набережной ночь светлее дня.
Он наградил бессонницей меня -
Великий темный город на болотах.
Но и ему с тех самых пор не спится,
Когда, от напряжения бела,
Отвергнутая женщина, царица,
Затею мужа тихо прокляла.

           *    *    *
За искру надежды, за силу надежной руки,
За темную тень, что от лампы настольной двоится,
Могу предложить утешенье последней строки,
Которую помню, опору последней страницы.
А с желтых страниц осыпается пыль по ночам,
Там спит Петербург и уносится легкая тройка,
Гусиные перья скрипят, и текут по свечам
Ручьи восковые, и вьется под окнами Мойка.
И это - в обмен на тяжелую волю твою?
Когда-нибудь я невпопад над утратой заплачу.
Но тройку, и перья, и свечи - я все отдаю,
И Мойку, и вечнозеленые рощи в придачу.

            *    *    *
В том полусне, в июльском забытьи,
Короткой ночью посредине лета,
Я для себя найду источник света -
Ладони приоткрытые твои.
Чернильная безветренная ночь,
Шуршанье волн, твое прикосновенье,
Но смутное возникнет подозренье,
И, сомневаясь, я отпряну прочь.
Тревожит что-то в облике твоем.
Ты в темноте поймай меня за локоть.
Прибой начнет сильней вздыхать и охать,
Когда мы осторожно поплывем.
Потом мы сядем рядом, согреваясь.
Я от халата нитку оторву,
И, наконец, ни в чем не сомневаясь,
Твое лицо я ликом назову.